— Позвони, когда разберёшься с этой историей, — сказала я и прикрыла за ним дверь.
Прислонившись к дверному косяку, я на мгновение закрыла глаза. Тишина, воцарившаяся в квартире, казалась почти оглушающей. Я медленно прошлась по комнатам, словно заново осматривая их. Зеркала больше нет. Кресло исчезло.
Я опустилась на диван и взяла телефон. Открыла «Авито» и начала листать объявления — вдруг кто-то решил перепродать купленное. Хоть что-нибудь найти… Шубы, сумки… Хотя вряд ли. Всё уже распродано, разошлось по чужим рукам. Мои вещи, мой труд, мои сбережения.
На экране появилось сообщение от Владислава: «Кристина говорит, что у неё не все контакты сохранились. Но она постарается найти покупателей».
Я усмехнулась и не ответила. Следом пришло ещё одно: «Галина спрашивала, что у нас случилось. Она хочет с тобой поговорить».
Разумеется, хочет. Чтобы защитить своего сыночка и обожаемую доченьку. Рассказать мне о святости семьи и о том, как важно уметь прощать… Ну подумаешь — какие-то вещи.
Я перевернула телефон экраном вниз и снова огляделась вокруг. Квартира будто перестала быть моей — словно её вычистили не грабители, а те, кто решил распоряжаться моей жизнью без спроса.
Может быть, это даже к лучшему… Возможно, этот нелепый случай — сигнал свыше. Напоминание о том, как долго я закрывала глаза на то, как в этой семье принимаются решения: Владислав всегда советуется с родителями — но не со мной; Кристина регулярно «забывает» вернуть долги; а Ярина постоянно намекает на мою несостоятельность как хозяйки.
Я поднялась и пошла на кухню. Включила чайник — хоть он остался целым. Села за стол у окна и посмотрела наружу: вечер опускался на город; улицы наполнялись светом фонарей и витрин магазинов. Где-то там сейчас кто-то щеголяет в моей шубе или носит мою сумку Gucci… Радуется выгодной покупке — даже не подозревая о том, что эта вещь была частью чьей-то жизни.
А я сидела здесь — среди опустевших стен — и думала: возможно, утрата вещей вовсе не самое страшное сегодня. Главное потерянное — это иллюзия… Иллюзия того, что в браке существуют границы; что есть «моё» и «твоё», даже если всё называется «наше».
Телефон завибрировал снова: Владислав написал — «Кристина нашла контакт женщины, которая купила шубу. Можем попробовать договориться».
Я прочитала сообщение и набрала ответ: «Хорошо. Но договариваться будешь ты сам. И платить тоже ты будешь из своих денег — не из тех гривен, которые Кристина получила за мои вещи. Возвращайся только после того как всё вернёшь обратно. Я говорю серьёзно».
Отправив сообщение и отключив звук телефона, я положила его на стол рядом с чашкой чая.
И впервые за весь этот день почувствовала лёгкость… Пустая квартира стала пространством для нового начала — местом тишины и размышлений о том, чего я действительно хочу от жизни… И с кем хочу её строить дальше.
А Владислав пусть пока учится уважать чужие границы на практике: ищет покупателей сам; выкупает проданное; объясняет Кристине разницу между хламом для распродажи и личным имуществом другого человека.
Я сделала глоток чая и невольно усмехнулась про себя… Квадроцикл! Он ведь хотел квадроцикл…
Что ж… Посмотрим теперь — захочется ли ему эта игрушка после того как он поймёт цену помощи своей сестрички.
Допив чай до конца, я поднялась со стула и направилась в спальню разбирать чемоданы.
Жизнь продолжалась.
И странным образом среди всего этого абсурда мне стало чуть легче дышать… Чуть свободнее жить дальше без иллюзий прежнего порядка вещей.