Но мы ещё увидим, кто есть кто. Вечером Алексей, казалось, был напряжён.
— Что с тобой? — спросил я, когда он уже в третий раз подряд ронял вилку.
— Послушай… Тамара написала мне сообщение…
Я лишь слегка усмехнулась.
— Она… она извинилась. Говорит, что осознала все свои ошибки. Просила прощения у меня и у тебя. Сказала, что уезжает. Куда-то в Карпаты. Утверждает, что ей нужно «перезагрузиться».
— Пусть перезагружается, — ответила я, наливая чай. — С богом.
Но в голове уже крутилась мысль: слишком быстро она сдалась. Тамара не из тех, кто просто так уходит. Она слишком легко отступила. Значит… что-то задумано.
Прошло ещё две недели. Спокойных. Даже чересчур. Алексей словно изменился — стал внимательнее, заботливее. Я начала думать, что, возможно, ошиблась, что я просто слишком всё усложнила. Что это была всего лишь игра эмоций, ревности и фантазий.
А потом пришло письмо. Бумажное. Почтой. В жёлтом конверте. Адресованное мне.
Я раскрыла его — и у меня глаза округлились:
«Если ты читаешь это — значит, всё уже началось.
Ты должна знать: Алексей не тот, за кого себя выдаёт. Остерегайся его.
Т.»
Без подписи. Без даты. Без обратного адреса.
Я сидела за кухонным столом, уставившись на письмо, словно в бездну. Алексей вернулся с работы и тут же понял, что что-то не так.
— Ольга, что случилось?
Я, не в силах вымолвить хоть слово, просто показала ему конверт. Он побледнел, сжал губы.
— Это хоть и твоя подруга, но она совсем сошла с ума. Похоже на какую-то месть.
— Месть? За что? За то, что ты не ответил взаимностью? Или… всё-таки ответил?
Он замолчал. Его глаза метались, словно у испуганного кота.
— Алексей, если ты сейчас не расскажешь всю правду, я уйду. Навсегда.
И он поведал.
С трудом, преодолевая самого себя.
— Прости, был один поцелуй. Только один. Я не удержался. Она сидела слишком близко, смеялась, смотрела мне в глаза. Я расслабился. Это была глупость. И сразу это понял — всё, стоп. Я отстранился. Сказал ей, что это ошибка. И всё.
— Когда это случилось?
— В тот день… до того, как ты пришла с работы раньше.
Мне хотелось разорвать и растоптать эту кухню пополам. И его вместе с Тамарой.
— Ты думал, я не узнаю, не почувствую? Я чувствую тебя с закрытыми глазами. Алексей… как ты мог? Ты не имел права. Даже если это был миг. Это предательство с твоей стороны. Не физическое — душевное. Ты позволил ей стать ближе, чем должен был.
Он опустил голову.
— Я виноват. Очень виноват. Но я не хочу тебя потерять. Никогда. Мы сможем преодолеть это. Вместе. Я докажу тебе, что ты — моя единственная. Мне никто не нужен, кроме тебя!
Я молчала. Долго. А потом произнесла:
— Ладно. Давай проверим.
Через два дня я сама нашла Тамару.
Она сидела в кафе на Крещатике. Напивалась бокалом просекко, вся такая лёгкая и беззаботная.
— Ну привет, подруга, — сказала я, подходя. — Пора поговорить начистоту.
Она вздрогнула: