Всё вокруг было до боли знакомым, но теперь словно покрыто чужим налётом.
— Мы когда-то мечтали о другом, — произнесла она, не поворачивая головы. — О поездках, о доме, о детях. А теперь между нами даже слов не осталось. Только твои «я могу» и мои «ладно, уходи».
4. Его растерянность
— Подожди, — Александр поднялся и сделал шаг к ней. — Давай поговорим по-настоящему. Я не собирался…
— Хотел. Ты много раз этого хотел. Просто ждал, что я начну тебя уговаривать остаться. Но этого не будет.
Он опустился напротив неё и впервые за долгое время встретился с её взглядом — не скользнул мимо, не посмотрел сквозь неё, а действительно увидел. Там была усталость, решимость и странное спокойствие. И он понял: она говорит всерьёз.
— А если я скажу, что люблю тебя? — тихо спросил он.
— Тогда докажи это делами. Не словами и уж точно не угрозами.
— Какими именно?
— Например… перестань пугать меня тем, что уйдёшь. Начни говорить со мной по-настоящему. Начни слышать меня. Живи рядом со мной, а не просто в одной квартире. Перестань прятаться за работой или телефоном. Вспомни наконец-то: мы ведь команда… Или были ею когда-то.
Александр опустил голову вниз. В его взгляде промелькнуло что-то тонкое и трудноуловимое — ни злость, ни раздражение… скорее замешательство. Будто только сейчас он начал осознавать последствия своих слов и поступков.
5. Её выбор
— Я больше ждать не стану, — сказала Маричка спокойно. — Не буду гадать, когда ты наконец решишься на что-то конкретное. Не стану надеяться на то утро, когда ты вдруг поймёшь: я для тебя всё значу… Потому что я тоже имею право быть счастливой. И хочу любви без угроз и недосказанностей.
Александр поднял глаза:
— Значит… ты уходишь?
— Нет. Это тебе решать: уйти или остаться здесь по-настоящему рядом со мной. Я больше не участвую в этой игре чувств и ожиданий… Я устала доказывать тебе своё право быть рядом.
Он хотел возразить ей хоть чем-то весомым — но слова так и не пришли на ум. В её голосе звучала вовсе не злость или обида… только уверенность в себе и своём выборе — та самая уверенность, которой ему самому всегда недоставало.
— Ты изменилась… — прошептал он.
— Да.