Она повернулась на бок и беззвучно заплакала — не от обиды, а от изнеможения. От осознания, что так больше продолжаться не может.
Утром, пока Богдан ещё спал, Оксана поднялась раньше обычного. Сварила себе кофе, приготовила бутерброд и села за кухонный стол с ноутбуком.
Она начала искать.
Не новую должность — её нынешняя работа вполне устраивала. И не новое жильё — пока это было преждевременно.
Она искала адвоката.
Того, кто разбирается в семейных конфликтах, знает тонкости раздела имущества и может помочь защитить личные средства от тех, кто считает их «общими».
Потому что одно стало для неё абсолютно ясно: если сейчас не поставить точку — потом уже будет поздно.
Когда услышала шаги Богдана, она закрыла ноутбук. Допила остывший кофе, поднялась из-за стола и пошла собираться на работу.
В зеркале у входной двери она увидела своё отражение — лицо выглядело усталым, но уже не таким растерянным, как накануне вечером.
Она коротко улыбнулась себе — уверенно и спокойно.
И вышла из квартиры.
На улице лил первый по-настоящему весенний дождь — тёплый и шумный, он смывал с тротуаров остатки грязи и старый лёд.
Оксана вдруг почувствовала: это добрый знак.
Из офиса она вышла около половины седьмого вечера. Небо уже потемнело; фонари светили тускло сквозь влажный воздух, а жёлтые фары машин отражались в мокром асфальте. Она шла к метро медленно, вдыхая прохладный воздух с запахом листвы и выхлопов. В голове крутилась одна мысль: «Я должна поговорить с ней лично. Без Богдана».
Дома она переоделась в удобную одежду, заварила мятный чай и снова устроилась за кухонным столом. Набрала номер Марты. Гудки длились долго. Оксана уже решила было положить трубку — но в последний момент послышался щелчок соединения.
— Алло? — голос звучал настороженно, будто ожидал подвоха.
— Марта Ивановна, добрый вечер. Это Оксана говорит.
Наступила долгая пауза.
— Ну вот наконец сама позвонила! — язвительно произнесла свекровь. — А то всё через сына передавать удобно? Как барыня какая!
Оксана крепче обхватила чашку ладонями.
— Я бы хотела поговорить спокойно. Без криков и упрёков. Просто объяснить свою точку зрения.
— А у тебя какая точка зрения? — перебила Марта резко. — Что тебе жалко матери помочь? Такая самостоятельная стала – аж хлеба родной женщине жалко?
— Я помогаю вам уже полтора года каждый месяц по десять тысяч гривен… Это немало… Но я не могу отдавать всю зарплату полностью… У меня есть свои расходы: ипотека, коммунальные платежи… питание… одежда… зубы лечить надо… Я не могу жить взаймы…
— Ой-ой! Зубы ей лечить надо! – протянула Марта саркастично. – А мне ты думаешь легко? Думаешь мои зубы не болят? Думаешь приятно одной в этой халупе сидеть – зимой двенадцать градусов тепла максимум! А летом комары кусают до синяков! Ты молодая ещё – здоровая – работаешь! А я что? Пенсия тринадцать тысяч гривен – вот всё моё богатство!
Оксана прикрыла глаза на мгновение.
— Я понимаю ваше положение… правда понимаю… Но ведь Богдан тоже работает… И его доход выше моего… Почему вся ответственность должна ложиться исключительно на меня?
— Потому что он мой сын! – голос стал громче на полтона. – А ты кто такая?! Пришла тут хвостом вертеть! Квартиру оформила на себя! Теперь ещё деньги жалеет?! Я ему всю жизнь посвятила! А теперь должна смотреть как его жена жирует?!
Оксана почувствовала жар в лице от волнения:
— Я ничего вам не жалею… И вовсе не живу роскошно… Работаю с девяти утра до восьми вечера… иногда дольше… Погашаю половину ипотеки… Готовлю еду дома… убираюсь сама… стираю вещи вручную иногда даже… Никому на шею я не садилась… И никому ничего полностью содержать я не обязана: ни вас… ни Богдана… ни себя…
Наступило молчание в трубке. Затем голос Марты прозвучал иначе – низкий тон стал почти угрожающим:
— Ты ещё пожалеешь об этом разговоре… Девочка моя… Я всё расскажу Богдану! Как ты меня унизила сегодня! Как ты его мать оскорбила прямо в лицо! Посмотрим потом как он это воспримет!
— Расскажите ему всё как есть,— неожиданно спокойно ответила Оксана.— Я тоже собираюсь рассказать ему правду обо всём происходящем последние полтора года: про ежемесячные переводы по десять тысяч гривен; про ваши звонки ему прямо на работу со слезами о том как вы умираете от голода; про то как вы требовали чтобы я отказалась от новой куртки потому что «это роскошь»… Пусть услышит обе стороны наконец-то… Может тогда поймёт хоть немного…
Марта тяжело дышала в трубку несколько секунд:
— Ты ещё пожалеешь об этом разговоре,— повторила она.— Я своего добьюсь…
— И я тоже,— твёрдо сказала Оксана.— Спокойной ночи вам…
Она отключилась первой. Руки дрожали слегка – но это была дрожь облегчения: словно камень наконец-то сдвинулся внутри души после долгого напряжения…
Богдан вернулся поздно – почти к десяти вечера. От него пахло сигаретами и свежесваренным кофе. Он молча снял обувь у входа, повесил куртку и прошёл на кухню…
Там сидела Оксана перед ноутбуком – изучала расценки консультаций у семейных юристов…