– Ты с мамой разговаривала? – вместо приветствия спросил он.
– Да, – коротко ответила Оксана.
– И что она сказала?
Оксана закрыла ноутбук, на котором только что искала стоимость индивидуальной консультации у семейного юриста.
– Она обвинила меня в том, что я её унизила. Назвала жадной. Сказала, будто я тебя от неё отрываю. И пригрозила, что ты всё узнаешь.
Богдан опустился на стул напротив и долго молчал.
– Она уже звонила мне, – наконец произнёс он. – Плакала. Утверждала, что ты кричала на неё. Что заявила ей прямо: «Ты меня обворовываешь».
Оксана посмотрела ему в глаза спокойно и твёрдо.
– Я не повышала голос. Разговаривала спокойно. И не говорила, что она меня грабит. Я лишь сказала, что не обязана отдавать всю свою зарплату. Это правда.
Богдан провёл ладонью по лицу и вздохнул.
– Оксан… я просто не знаю, как быть. Она изводит меня разговорами. Говорит: если я тебя не остановлю, то… случится что-то ужасное. Может даже заболеть от переживаний.
Оксана кивнула медленно.
– Ты действительно веришь, что она может заболеть только потому, что я не передаю ей все свои деньги?
Он отвёл взгляд в сторону.
– Не знаю… Но мне бы не хотелось рисковать её здоровьем. Она ведь одна сейчас… Ей непросто.
– А мне легко? – тихо спросила Оксана без тени упрёка в голосе. – Мне просто каждый месяц считать каждую гривну? Просто слышать от тебя упрёки за траты на себя? Просто осознавать, что мой муж считает нормальным требование своей матери о моей зарплате?
Богдан промолчал.
– Знаешь, что больнее всего? – продолжила она после паузы. – Ты ни разу не попытался понять меня или поддержать. Всегда выбираешь её спокойствие вместо моего душевного равновесия.
Он поднял голову и тихо сказал:
– Я стараюсь сделать так, чтобы всем было хорошо…
– А выходит наоборот: плохо всем троим — ей тяжело, мне больно… тебе мучительно между нами метаться.
Она поднялась со стула и подошла к окну — за стеклом всё так же моросил дождь.
– Завтра я встречаюсь с юристом, – произнесла она негромко, не поворачиваясь к нему лицом. – Хочу разобраться в том, как защитить свои финансы — чтобы они оставались моими и никто не имел права требовать их только потому «что так принято».
Богдан вскочил резко — стул скрипнул по полу линолеума.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– То есть ты готова начать судебную тяжбу с моей матерью?
Оксана повернулась к нему:
– Я вовсе этого не хочу. Мне нужно лишь быть уверенной в сохранности своих средств и возможности распоряжаться ими без давления извне. Если для этого потребуется открыть отдельный счёт или заключить брачный договор — значит так тому и быть.
Он подошёл ближе:
– Оксан… это ведь почти как развод…
Она покачала головой:
– Нет… Это называется границы личного пространства и ответственности. Без них мы все окажемся несчастными: ты будешь разрываться между нами двумя; Марта будет чувствовать себя обиженной; а я буду копить молчаливую злость до тех пор… пока однажды просто уйду окончательно — тогда уже будет поздно спасать отношения.
Богдан долго смотрел на неё молча и наконец опустил голову:
– Я поговорю с ней ещё раз… серьёзно поговорю…
Оксана кивнула:
– Поговори обязательно… Но помни: если после этого ничего не изменится — я начну действовать сама по себе.
Она прошла мимо него в комнату за подушкой и одеялом; Богдан наблюдал за тем, как она устраивается на диване в гостиной.
– Ты собираешься спать отдельно сегодня?
Она спокойно ответила:
– Да… Мне нужно выспаться и всё обдумать спокойно…
Он ничего больше не сказал — только тихо произнёс:
— Я боюсь тебя потерять…
Оксана легла под одеяло до подбородка:
— Тогда начни слушать то, о чём я говорю…
Она выключила свет настольной лампы рядом с диваном.
В темноте было слышно лишь дыхание Богдана у дверей гостиной — он стоял там ещё какое-то время прежде чем медленно уйти в спальню; дверь закрылась почти бесшумно…
Оксана лежала с открытыми глазами и слушала дождь за окном — он мерно бился о подоконник словно метроном времени…
И впервые за долгое время ей было совсем не страшно…
Было больно… но страха больше не было вовсе…
Она знала точно: завтра начнётся новый этап жизни…
Или завершится прежний…
Но любое из этих событий лучше той вязкой неопределённости последних полутора лет…
Прошло три недели с того вечера на диване в гостиной — именно столько понадобилось для кардинальных перемен…
Богдан поговорил с Мартой дважды: первый разговор закончился скандалом — женщина бросила трубку со словами: «Ты теперь против матери пошёл? Ну живи тогда со своей жадной!»
Во второй раз он специально взял выходной день: купил её любимый торт из детства и провёл у неё дома четыре часа подряд…
Вернулся домой уже ближе к вечеру; лицо было серым от усталости, глаза покрасневшие…
Оксана сидела на кухне над чашкой чая — давно остывшего…
— Ну как? – спросила она негромко…
Богдан сел напротив неё… Долго молчал… Потом сказал:
— Она согласилась… Пообещала больше никогда не просить денег… Сказала даже… ей стыдно стало… Не ожидала довести нас до такого состояния…
Оксана удивлённо приподняла брови:
— Стыдно?..
— Да… Она плакала снова… Призналась: боится остаться совсем одна… После смерти отца у неё постоянно мысль одна крутилась в голове: «А вдруг дети отвернутся?» Вот она пыталась удерживать тебя поближе ко мне любой ценой… Чтобы ты никуда не делась… Чтобы Богдан остался рядом…
Оксана опустила взгляд вниз на дно чашки…