От отчаяния я начала перебирать содержимое ящиков стола. Бумаги, старые счета, чертежи… И вдруг мой взгляд зацепился за крошечный ключ, спрятанный под кипой документов. Ключ от сейфа. Хотя в нашем доме никогда не было никакого сейфа.
Я обшарила всю комнату и обнаружила его — замаскированный внутри увесистого тома энциклопедии по архитектуре. Руки дрожали, когда я вставляла ключ в замочную скважину. Щелкнул замок — дверца поддалась.
Внутри оказалась стопка бумаг. Я стала их просматривать: свежие договоры купли-продажи нашего дома, оформленные на мое имя; выписки с общего счета — почти пустого; и папка с пометкой «Личное».
Я раскрыла ее — и мир вновь перевернулся.
Это были не снимки другой женщины. Это были медицинские документы. Его анализы. Диагноз, выделенный жирным шрифтом, будто выжег мне сознание: «Глиобластома. Стадия IV. Неоперабельно.»
Под заключением лежало письмо — написанное его рукой.
«Моя дорогая Оленька Кравченко. Если ты читаешь это, значит, всё пошло по плану, и ты узнала правду только теперь. А может быть, ты уже все поняла… Тогда прости меня за эту страшную ложь. Я не мог позволить тебе наблюдать моё угасание. Не хотел превращать тебя в сиделку или ломать твою душу этим испытанием. Ты всегда говорила: предательство — самое страшное из зол… И я предал тебя именно ради того, чтобы уберечь тебя от боли. Я решил уйти сам — пусть ты ненавидишь меня за это решение… Это будет легче для тебя, чем видеть мою медленную смерть и страдать рядом со мной каждый день.
Ненавидь меня, моя любовь… Пусть это даст тебе силы жить дальше.
Все деньги с продажи дома — твои. Начни заново… Без меня.
Твой предатель,
Мирослав Григорьенко.»
Листы выпали из рук и разлетелись по полу веером бумаги и боли. Я не чувствовала ни злости, ни гнева — только ледяную пустоту внутри себя. Он не ушёл к другой женщине… Он уходил от смерти самой… И создал этот чудовищно продуманный план лишь для того, чтобы я возненавидела его.
Женщина в машине… Возможно медсестра? Или соцработник? А Захар Руденко? Он ведь тоже был частью этого плана? Всё начало складываться в единую картину… Ужасающую картину правды.
Я взглянула на часы: 9:45 утра. До вылета его рейса оставалось всего 15 минут.
И тогда что-то во мне оборвалось — нет! Так быть не должно! Он не имеет права уйти вот так: одиноким мучеником со своей болью на плечах! Это наша боль! Наша болезнь! Наш конец!
Я схватила ключи от машины и бросилась прочь из дома. Мчалась к аэропорту без оглядки на правила или дорогу перед собой; слёзы текли по щекам ручьями — но я даже этого не замечала.
Я должна была успеть сказать ему главное: что знаю всё… Что он не один… Что наша любовь сильнее страха и гордости…
На парковке у аэропорта я затормозила резко и беспорядочно поставила машину; бросилась внутрь к стойке регистрации:
— Рейс АЕ-784! Мирослав Григорьенко! Он уже прошёл?
Девушка за стойкой проверила данные на экране:
— Рейс АЕ-784 вылетел двадцать минут назад, мадам…
Я застыла на месте как вкопанная… В ушах загудело так громко, будто весь мир рухнул одновременно со взлётом самолета…
Он улетел…
Он оставил меня одну…
С этой жертвой…
С этой ложью…
С письмом в кармане…
Я медленно повернулась и пошла прочь через толпу спешащих пассажиров и улыбающихся встречающих… Среди них я была одна… Совершенно одна…
Его предательство оказалось куда страшнее измены… Он лишил нас последнего времени вместе… Лишил прощания… Лишил права знать правду…
Теперь мне оставалось только одно – научиться жить с этим…
Глава 3: Правда, пришедшая слишком поздно
Первые дни после его исчезновения прошли как в тумане… Дом стал чужим – он ведь тайком продал его еще до отъезда – теперь каждый угол напоминал о нём… о лжи… о болезни…
Я перечитывала письмо снова и снова до тех пор, пока слова переставали иметь смысл перед глазами… «Ненавидь меня». Как легко сказать… Как невозможно исполнить…
Я позвонила Захару Руденко – он ответил далеко не сразу:
— Оленька Кравченко… — голос звучал виновато.
— Ты знал об этом всё время? – спросила я без тени сомнения.
Он тяжело вздохнул:
— Да… Он умолял помочь ему скрыть всё это от тебя… Я просто не смог отказать ему тогда… Он хотел защитить тебя…
— Защитить?! – мой голос сорвался на крик – Он разрушил всё! Украл у нас время! Решил за меня! Посчитал меня слабой!
— Он любил тебя сильнее жизни самой…, – тихо произнёс Захар Руденко – Именно поэтому он выбрал такой путь… Боялся стать для тебя тяжестью… Боялся увидеть жалость вместо любви…
Я повесила трубку без слов…
Любовь?.. Какая любовь может строиться на таком чудовищном обмане?
Он отказался доверить мне свою боль…
Не дал возможности сделать выбор…
Просто вычеркнул меня из своей жизни…
Предварительно надев маску предателя…
Я пыталась найти его.
Звонила во все клиники мира,
где лечат такие диагнозы —
в Швейцарии,
в США…
Но каждый раз слышала одно:
информация конфиденциальна.
Он предусмотрел всё.
Он исчез.
Стал призраком среди живых…