Михайло трудился в офисе по соседству. Мы пересекались в кафе на первом этаже, по утрам оба неизменно заказывали кофе. Сначала просто здоровались, потом разговорились. Ему сорок один, мне тридцать восемь. Спустя неделю он пригласил меня в кино.
Он сразу расставил точки над «и». Разведён, трое детей. Меня это не отпугнуло. Я и сама когда-то мечтала о детях, но жизнь сложилась иначе.
Первый месяц прошёл почти идеально. Букеты, ужины вне дома, приятные слова. Михайло умел говорить так, как нужно. Он всегда находил правильные фразы.
На втором месяце он решил познакомить меня с детьми. Мы встретились в парке. Максим — четырнадцать лет, Ярина — десять, и младшая Леся — шесть. Самые обычные ребята. Я угостила их мороженым.
— Они тебя приняли, — сказал вечером Михайло. — Это многое значит.
Я лишь кивнула. Мне и правда было приятно это слышать.
Через месяц после той встречи он заговорил о совместной жизни. У меня двухкомнатная квартира в хорошем районе. Своя, без кредита. У него — однокомнатная на окраине.
— Может, переберёмся к тебе? — предложил он. — У тебя и места больше, и район лучше. Детям нужна нормальная школа.
Я колебалась. Но он умело давил на жалость: рассказывал о бывшей жене, которая оставила детей, о том, как тянет троих в одиночку, как устал и как мечтает о настоящей семье.
— Я буду помогать по дому, — уверял он. — И коммунальные пополам оплатим. Мы ведь теперь семья.
Я согласилась, но обозначила условия.
— Хорошо. Платишь половину коммуналки. Продукты для детей — тоже наполовину. И уборка — поровну.
— Разумеется! — оживился он. — Я же мужчина. Обеспечу свою женщину.
Въехали они в субботу. Трое шумных детей, груды вещей, полный беспорядок. Михайло метался по квартире, двигал мебель. Я стояла у плиты, готовила обед.
Первая неделя далась тяжело. Квартира вдруг стала тесной. Дети шумели без конца. Максим засиживался за компьютером до полуночи. Ярина разбрасывала кукол по всей квартире. Леся капризничала по любому поводу.
Но я старалась держаться. Я взрослый человек — понимаю, что дети есть дети.
А вот Михайло будто мгновенно расслабился. В понедельник я вернулась с работы и увидела на кухне гору грязной посуды — в раковине, на столе, даже на плите. Дети делали уроки в гостиной.
— Михайло, а посуда? — спросила я.
— Это дети после школы ели, — лениво отозвался он с дивана. — Я им готовил. Устал страшно. Помоешь? Ты же хозяйка.
Внутри всё закипело. Но я молча перемыла тарелки, потом приготовила ужин на всех, накормила и снова взялась за раковину.
Спать я легла в одиннадцать — совершенно без сил.
Так прошла неделя. Михайло — на диване, я — постоянно на ногах. Детям требовалось внимание. Максим просил деньги на игру. Ярина — новую куртку. Леся была недовольна буквально всем.
— Юлия, ну купи Ярине куртку, — уговаривал Михайло. — Старая уже никуда не годится. Ей неловко перед одноклассниками.
— А почему я? — искренне удивилась я. — Ты её отец.
— Я и так трачусь на обеды, на дорогу, — развёл он руками. — У меня ничего не остаётся. А у тебя зарплата хорошая.
Я смотрела на него и думала о том, как много ответственности уже лежит на мне — и дома, и на работе в офисе.