Он застыл на месте, побледнев. С его лица исчезло выражение уверенности — вместо него проступили тревога и раздражение.
— Ты за мной шпионила? — процедил он сквозь зубы.
— Как ее зовут? — спросила я, не обращая внимания на его обвинение.
— Елена, ты все не так поняла…
— КТО ОНА?! — выкрикнула я, и вся сдержанность в одно мгновение рухнула, выплеснув наружу накопленную боль.
Он тяжело выдохнул и опустился на стул напротив меня.
— Ее зовут Оксана. Мы… мы любим друг друга.
Эти слова повисли в воздухе, как яд. «Любим». Он произнес это с такой легкостью, будто говорил о вкусе мороженого.
— Сколько это длится? — прошептала я.
— Полгода.
Полгода. Шесть месяцев он смотрел мне в глаза и лгал. Шесть месяцев он обнимал меня, зная, что вскоре будет рядом с ней.
— Уходи, — сказала я тихо, глядя в пол. — Сегодня же. Я слышала ее голос на твоем планшете. «Мой мальчик». «Наша лодка». Ступай к ней на этой лодке куда подальше.
Он смотрел на меня странным взглядом — смесь облегчения и вины отражалась в его глазах.
— Хорошо. Я уйду. Но, Елена… — он замолчал на секунду. — Завтра заберу свои вещи.
Он поднялся и вышел из квартиры без единого взгляда назад. Дверь закрылась мягким щелчком, словно подводя черту под семилетней историей нашей жизни. Я осталась одна: преданная, униженная и опустошенная до глубины души.
Глава 3: Правда, которая все переворачивает
На следующий день он действительно пришел за вещами, пока я была у подруги. Когда я вернулась домой, квартира встретила меня тишиной и пустыми полками: исчезли его ноутбук, книги и любимая кружка для кофе. Осталась только зияющая пустота да боль внутри груди.
Я подала документы на развод. Богдан не стал возражать ни по одному пункту: соглашался со всем без споров — лишь бы поскорее завершить процесс. Его торопливость стала еще одним ударом: казалось, наша жизнь вместе была для него чем-то обременительным, от чего он наконец освободился.
Прошел месяц. Я словно жила во сне: ходила на работу по инерции, отвечала друзьям машинально… но внутри было только холодное ничто. В один из вечеров я решила разобрать старые коробки с антресоли — выбросить всё связанное с ним раз и навсегда. Среди прочего наткнулась на его старый студенческий рюкзак. Не задумываясь особо, сунула руку внутрь — пальцы коснулись знакомого корпуса первого планшета Богдана… Того самого планшета.
Я вытащила его наружу; батарея давно разрядилась до нуля. Поставив устройство на зарядку почти с мазохистским интересом к боли прошлого, я хотела вновь пережить всё до конца — чтобы окончательно похоронить надежду внутри себя.
Пока планшет оживал от сети питания, я зашла в наш общий почтовый аккаунт — тот самый старый адрес для совместных дел и планов; хотела удалить все следы его присутствия там… И вдруг заметила письмо от Богдана: отправлено вечером того самого дня после нашего разговора.
Тема письма отсутствовала вовсе; открыв сообщение дрожащими руками, я увидела лишь вложение без текста внутри: несколько сканов документов…
Первым оказался медицинский документ со страшным диагнозом: «Боковой амиотрофический склероз (БАС)». В графе пациента значилось имя: Артемов Артем Дмитриевич… Дата справки относилась ко времени за два месяца до того дня с чеком…
Следующим вложением была распечатка переписки с Оксаной… Я начала читать строки одну за другой — мир вокруг начал расплываться перед глазами…
Богдан: «Оксана… Я не могу больше так жить… Смотреть ей в глаза становится невозможным… Она чувствует мою боль… А мне нужно сказать ей правду…»
Оксана: «Богдан… ты должен быть сильным ради нее… Это единственный выход».
Богдан: «Это жестоко… Заставить ее возненавидеть меня… Но только так она сможет отпустить…»