— Это… это ложь! — с трудом выговорил он. — Я подам в суд!
— В комментариях уже выложили фото вашей служебной машины с номерами, — холодно добавил Максим. — С подписью: «Колесница жадности».
Марьяна вскочила, опрокинув стул.
— Мирослав, собирайся! Нас тут унижают! Мы ведь с открытым сердцем пришли, хотели семью сплотить, а они… Максим, ты злой мальчишка! Вылитый в мать!
— В мать, — подтвердила я, ощущая прилив гордости. — Умный, честный и принципиальный.
— А ты что скажешь, Богдан? — взвизгнула свекровь, повернувшись к сыну. — Ты позволишь им так топтать отца?
Богдан, который всё это время пытался слиться со стеной, поднял взгляд. Он посмотрел на мать с пятнами неестественного крема на руках, на отца, только что осмеянного своим же кумиром перед всеми, и на меня.
— Мам… ну правда ведь… про бензин папа сам рассказывал. И про квартиру вы громко говорили.
Это было восстание. Нерешительное и тихое — но всё же восстание.
— Меня здесь больше не будет! — Марьяна схватила сумку. — Ангелина, пошли! Жена у тебя ведьма, Богдан! А её сын шпион!
Они покидали квартиру шумно и сумбурно: толкались в узком коридоре и мешали друг другу выйти быстрее. Свёкор забыл кепку и вернулся за ней; встретившись взглядом с Максимом, сплюнул и поспешил прочь.
Когда дверь захлопнулась за ними окончательно, я медленно выдохнула. Богдан молча начал собирать посуду со стола. Он понимал: сегодня лучше молчать и просто мыть.
Я подошла к Максиму и обняла его за худенькие плечи. Он прижался ко мне лбом в живот — как делал это когда-то давно.
— Спасибо тебе, сыночек… — прошептала я сквозь улыбку и гладила его по торчащим вихрам. — Ты их просто разнес в пух и прах. Как ты нашёл этот блог?
Максим поднял голову и поправил очки; в его взгляде сверкнули озорные огоньки — те самые искры живости из детства.
— Мамуль… я давно подписан на него. Мирослав так часто хвастался там собой… Я решил проверить. А сегодня пришло уведомление о новом посте… Ну я подумал: пора действовать.
Я смотрела на него сквозь пелену слёз: мой тихий маленький защитник… Пока я отбивалась от них сарказмом да ультрафиолетом правды жизни, он нанёс точный удар по самому больному месту.
— Ты мой герой… — прошептала я наконец; слёзы покатились по щекам не от боли или обиды – от освобождения.
Максим улыбнулся уголками губ и неловко провёл ладонью по моей щеке:
— Мамочка… не плачь. Если Мирослав опять начнёт со своими “планами”, мы просто напишем под тем постом правду – как всё было на самом деле. Пусть люди знают настоящего “соль земли”.
Я рассмеялась сквозь слёзы – легко и свободно впервые за долгое время. Справедливость восторжествовала – у неё было лицо тринадцатилетнего мальчика в очках… который любил свою маму сильнее страха перед взрослыми тиранами.