– Только не паникуй, но мама немного поживёт у нас. Совсем ненадолго, может, месяцев шесть — пока ремонт в своей квартире не закончит. Или пока не определится, что ей дальше делать. В общем, она завтра приезжает.
Тарас произнёс это, стоя к Оксане спиной и делая вид, будто сосредоточенно роется в холодильнике. Он всегда так поступал, когда чувствовал себя виноватым или предчувствовал бурю: избегал взгляда, сутулился и говорил нарочито спокойно — словно сообщал о погоде на завтра.
Оксана застыла с полотенцем в руке. Мокрая тарелка едва не выскользнула из пальцев. В их тесной кухоньке, где двум людям было сложно разойтись без столкновений локтями, эти слова прозвучали как приговор. Как объявление боевых действий.
– Завтра? – тихо переспросила она, чувствуя ледяную волну раздражения внутри. – И что значит — поживёт? Тарас, у нас однокомнатная квартира. Всего тридцать три квадрата с балконом! Где ты собираешься разместить свою маму? На коврике у входа?
Тарас наконец закрыл дверцу холодильника — так ничего и не найдя — и повернулся к ней лицом. Выглядел он жалко и упрямо одновременно.
– Оксаночка, ну зачем ты всё преувеличиваешь? На кухне есть диванчик — он раскладывается. Мама неприхотливая женщина, ей много места не нужно. Она решила сдавать свою «двушку», копит деньги… ну там… на старость. А одной жить ей тоскливо — давление скачет постоянно… Это же мама! Я просто не мог сказать ей «нет».
– Ты ей отказать не смог, зато меня даже не удосужился спросить? – Оксана аккуратно убрала тарелку в шкафчик — чтобы случайно не разбить её об голову мужа. – Мы здесь вдвоём живём! Я три дня в неделю работаю из дома! Мне нужна тишина! А твоя мама… мягко говоря… энергичная женщина! Она займёт собой всё пространство до последнего сантиметра! Ты хоть представляешь себе этот кошмар?
– Просто ты её недолюбливаешь… – Тарас нахмурился и включил свой любимый режим «обиженного сына». – Она же помочь хочет! Будет готовить тебе еду, порядок наводить… Тебе же легче станет: пришла с работы — а ужин горячий стоит.
Оксана усмехнулась с горечью: она прекрасно знала Галину. Та была женщиной-бронепоездом: если уж заходила в дом — то сразу становилась командиром всего происходящего. Её «помощь» означала бесконечные перестановки вещей по своему вкусу и нескончаемые наставления о том, как правильно жить и мыть полы.
– Давай по-честному поговорим: квартира у нас в ипотеке и платим мы поровну. Значит я имею такое же право голоса здесь как ты. И я категорически против этого решения. Пусть остаётся у себя дома и никому ничего не сдаёт! Или пусть сдаёт квартиру — но тогда снимает себе жильё поблизости!
– Уже поздно обсуждать это… – голос Тараса стал твёрже обычного. – Квартиранты уже заселились туда по договору на три месяца вперёд… Деньги она получила заранее… Ей просто больше идти некуда… Завтра будет здесь со всеми вещами… Прими это как факт… Это моя мама — я её на улицу выставлять не собираюсь.
Вот так вот просто поставил перед фактом.
Оксана посмотрела на мужа — того самого человека, с которым прожила пять лет бок о бок; вместе мечтали о расширении жилплощади и уютном будущем вдвоём… Сейчас он казался чужим: выбрал удобство матери ценой комфорта жены даже без попытки найти компромиссное решение.
Внутри неё что-то оборвалось тихо и резко.
Кричать? Бросаться посудой? Устраивать истерику? Всё это было бессмысленно: Тарас уже всё решил за двоих… Он был уверен: Оксана поворчит немного для вида да смирится; начнёт устраивать быт для свекрови из чувства долга или привычной женской покорности; будет жарить котлеты и терпеть молча…
Он привык к тому, что она удобная.
– Хорошо… – неожиданно спокойно сказала Оксана.
Тарас моргнул от неожиданности:
– Правда?.. Ты согласна?.. Олечка!.. Спасибо тебе!.. Я знал: ты у меня золото!.. – Он потянулся обнять её, но она отступила назад на шаг.
– Я ещё не закончила говорить… Согласна — но при одном условии…
– Каком?.. Что-то купить тебе?.. Шубу?..
– Нет, Тарас… Не шубу…
Условие такое: раз уж это твоё решение и твоя мама сюда переезжает по твоей инициативе — то все заботы о ней ложатся исключительно на тебя одного. Я ни пальцем пошевелю ради неё: ни готовить ей еду я не стану; ни за ней прибирать; ни слушать её вечерние монологи про жизнь… Я буду вести свою жизнь отдельно от вашей семьи под одной крышей — будто живу в коммуналке с соседями по коридору…
И ещё одно: раз уж она получает доход от сдачи своей квартиры при этом живя здесь за наш счёт (вода-газ-еда) — половину этих денег пусть отдаёт нам в общий бюджет!
– Ну подожди… – растерялся Тарас. – Как это ты готовить перестанешь?.. А кто будет?.. Я ведь до семи вечера работаю…
– А я тоже работаю между прочим!.. И сиделкой взрослой здоровой женщине я быть точно никому обещаний не давала!.. Она просто решила подзаработать за счёт моего личного пространства?! Нет уж!
Это моё условие: либо всё именно так происходит… либо я собираю вещи и возвращаюсь к родителям жить… а вы тут вдвоём устраивайтесь как хотите…
Выбирай сам.