— Марьяна, милая, только не оборачивайся, — голос Ирины, её ближайшей подруги и свидетельницы, дрожал от напряжения. — Просто стой спокойно и смотри в зеркало. Я разберусь.
Марьяна застыла на месте, поправляя фату. В отражении большого зеркала свадебного салона, арендованного специально для «утра невесты», она видела своё лицо — бледное, с безупречным макияжем, стоившим почти половину её месячного дохода. Но за её спиной в дверном проёме мелькнула фигура, от которой сердце на мгновение остановилось.
В помещение вошла Екатерина.
Это было не просто платье — это был вызов. Роскошный кринолин с вышивкой из жемчуга, корсет и ослепительно-белый атлас так сверкали под светом софитов, что оттенок казался даже ярче наряда самой невесты. Будущая свекровь появилась не просто в светлом — она облачилась в полноценное свадебное платье. Единственное отличие: вместо фаты — вычурная шляпка с тонкой вуалью.
— Мама? — Голос Романа прозвучал сбоку; он выглядел так, словно по нему только что ударили чем-то тяжёлым. — Ты… это что? Почему ты так одета?
Екатерина величественно поправила перчатку на руке. На её лице сияла та самая самодовольная улыбка, которую Марьяна знала наизусть за три года общения — выражение победителя, уверенного в своей правоте и безнаказанности.
— Ромчик, а разве что-то не так? — невинно хлопнула она ресницами. — Сегодня же праздник! Свадьба моего единственного сына. Я тоже хочу выглядеть достойно этого события. К тому же у Марьяны такое… скромное платье. Я подумала: вдруг мы потеряемся на фоне гостей? Вот я и решила поддержать семейную репутацию.
Внутри у Марьяны всё вскипело от возмущения. К горлу подступил ком обиды, а виски пронзила пульсация крови. Это было не просто нарушение приличий — это был тщательно продуманный удар по самолюбию.
Началось всё три года назад, когда Роман впервые привёл Марьяну в родительскую квартиру с высокими потолками сталинской постройки и массивной мебелью из дуба. Тогда Екатерина встретила их чаем в фарфоровых чашках и долгим пристальным взглядом.
— Девочка моя, вы всегда так… ярко краситесь? — прозвучал её первый вопрос.
Марьяна тогда промолчала. Она вообще часто предпочитала молчание: когда свекровь критиковала её кулинарные навыки («У нас борщ должен быть прозрачным как слеза, а не эта густая похлёбка»), когда переставляла мебель в их съёмной квартире («Все эти ваши фэншуй придуманы бездельниками! Шкаф должен стоять у стены!»), когда высмеивала выбор декора для свадьбы.
— Пыльная роза? — Екатерина морщилась с явным презрением при виде образцов ткани. — Марьяна, да это же как старая тряпка для пола! Свадьба должна быть яркой и роскошной! Чтобы соседи обзавидовались! А это… убожество какое-то!
Марьяна глотала слёзы и уступала…