Развязка наступила спустя три недели — именно тогда Роман и Марьяна вернулись из короткого свадебного путешествия. Екатерина пригласила их на «торжественный ужин», чтобы вместе просмотреть фотографии с церемонии. Она уже заранее заготовила язвительные замечания о том, как её наряд «выигрышно смотрелся на фоне простенького платья невесты».
Все собрались в той самой гостиной с дубовыми шкафами. Роман разложил ноутбук на столе.
— Ну, показывайте, — Екатерина величественно пригубила чай, выпрямив спину.
На экране замелькали первые снимки. Марьяна в солнечном свете. Роман застёгивает запонки. Их первый поцелуй.
— А где же я? — нахмурилась свекровь после десятого кадра. — Я ведь стояла рядом, когда вы выходили из ЗАГСа!
— Мам, наверное, свет так упал, — Роман продолжал листать дальше. — Посмотри, как здесь Марьяна хороша.
Фотографии сменяли друг друга: вот Марьяна смеётся; вот они с Романом держатся за руки. На заднем плане в лёгкой дымке угадывалось что-то белое и громоздкое — лица различить было невозможно. На другом снимке виднелась лишь рука в белой перчатке, обрезанная краем кадра. А на следующем Екатерина была снята со спины; фокус камеры был направлен на бокал шампанского в руках одного из гостей.
— Это что за безобразие? — голос Екатерины сорвался на визгливую ноту. — Где мои портреты? Я же… ну… рассчитывала на нормальные фотографии! Почему я повсюду выгляжу как призрак?
— Видимо, всё дело в платье, Екатерина, — мягко произнесла Марьяна, глядя свекрови прямо в глаза. — Оно было настолько ослепительно-белым, что техника не справилась с экспозицией. Слишком ярко для камеры. Фотограф сказал: вы «пересвечивали» кадр и превращались просто в световое пятно. Тут уж ничего не поделаешь — физика такая штука… Слишком много белого для одного торжества.
Свекровь замолкла и уставилась на экран: её торжественный выход обернулся чередой размытых силуэтов и пятен без чётких контуров. В этот момент она всё поняла: её попытка преподнести урок обернулась против неё самой. Она хотела затмить невесту своим сиянием — а исчезла вовсе из визуальной памяти этого дня.
— Я потратила на это платье три пенсии… — прошептала она хрипло; впервые её голос звучал не властно, а сухо и горько.
— Зато оно выглядело великолепно при личной встрече, мама… — тихо сказал Роман и впервые посмотрел на жену с пониманием того, что произошло по-настоящему важного сегодня. — Жаль только одно: теперь его помнишь только ты.
Марьяна поднялась со стула и поправила ремешок сумочки через плечо. Обиды больше не было; внутри царили спокойствие и ясность мысли. Она поняла: справедливость иногда приходит без громких слов или сцен. Достаточно просто сфокусироваться на главном и позволить остальному раствориться в расфокусированном фоне.
Она прошла к выходу по коридору медленно и уверенно, даже не взглянув назад на женщину в кресле с чашкой дорогого фарфора в руках — такой же бесполезной теперь вещью, как и то самое ослепительное платье свадебного дня.