— Ничего особенного. Просто за последние полгода ты превратил мою жизнь в кошмар. Кричал, когда я просила тишины. Приводил подвыпивших друзей посреди ночи. Повторял, что я здесь никто. Ну вот теперь — ты никто. В моём доме.
— Ладно! — он всплеснул руками. — Всё, я больше так не буду! Ни гостей, ни шумных встреч!
— Слишком поздно, Василий. Я два десятка лет слушала эти «больше не буду». Устала.
— Ты меня выгоняешь?! После двадцати лет вместе?!
— Да, выгоняю. Потому что ты уже давно вытеснил меня из своей жизни. Я стала обслуживающим персоналом в собственном доме: готовила тебе еду, стирала твои вещи, убиралась после твоих гулянок с друзьями. А ты даже «спасибо» не удосужился сказать.
— Но я же работал! Деньги приносил!
— Приносил… Пять лет назад. А потом жил за счёт моей зарплаты и пенсии. Только об этом тебе вспоминать неудобно.
Он тяжело опустился на табурет и уставился в пол.
— И что мне теперь делать?
— Собери свои вещи и решай, как дальше жить — один или с мамой.
Через час у двери появилась Нина. Она звонила без остановки и стучала кулаком по дереву.
— Мария! Немедленно открой! Где мой сын?!
— Он рядом с вами, Нина, — спокойно ответила Мария сквозь дверь, не открывая её. — Его вещи стоят у порога.
— Что значит «вещи»?! Ты его выгнала?!
— Да.
— Как ты посмела?! Это квартира моего сына!
— Была его… Теперь она моя: кредит выплачивала я, ремонт делала тоже я и живу здесь тоже я. Василий сможет вернуться только тогда, когда научится уважать других людей. Пока этого нет — вход закрыт.
— Я… да я в полицию пойду! Жалобу напишу!
— Пожалуйста. Все документы на жильё у меня на руках. Василий здесь зарегистрирован, но собственником не является. Так что никаких оснований для претензий нет.
Нина заморгала от неожиданности.
— Василийчик, скажи ей! Это ведь твой дом!
Василий молчал и продолжал смотреть в пол.
— Василийчик!..