Нина застыла на месте. Пакет с пирожками выскользнул из её рук и с глухим стуком упал на скамейку.
— Что значит — не готова? Ты сам меня звал! Говорил: «Мама, помоги с ремонтом, пригляди за Маричкой!» Я билеты купила, всё оставила!
— Я не ожидал такой реакции от Оксанки! — голос сына стал напряжённым. — Она вчера весь вечер плакала, говорит, что её мнение никто не учитывает!
— А кто у меня спрашивал?!
С другого конца провода раздался женский голос — резкий и раздражённый:
— Богдан, скажи ей уже прямо! Мы не хотим, чтобы она тут распоряжалась!
Нина резко поднялась со скамейки, будто её обожгло.
— Распоряжалась?! Я приехала помогать вам, а не указывать!
— Мам, прошу тебя, не повышай голос… — Богдан заговорил тише, судя по всему отойдя от жены. — Давай сделаем так: ты возвращайся домой. Я тебе деньги на билет переведу. Хорошо?
— Домой?! — Нина почувствовала жар в щеках. — Ты это серьёзно?
— А что мне остаётся? Оксанка никого видеть не хочет…
— То есть твоя жена важнее матери?
— Мам, ну зачем ты так? Ты взрослая женщина и должна понять. Моя жизнь теперь с ней.
Эти слова прозвучали как удар. Нина снова опустилась на скамейку и прикрыла рот ладонью.
— Богдан… — её голос дрогнул. — Я же всю жизнь ради тебя старалась… Одна отца похоронила, ночами в больницах сидела рядом с тобой… На двух работах вкалывала, чтобы ты поступил в университет… И теперь вот так?
— Мамуль, я всё помню… правда. Но сейчас у меня другая семья. Я не могу из-за тебя портить отношения с Оксанкой.
— Из-за меня?..
— Ну ты же понимаешь… Мне приходится выбирать.