Нина едва заметно усмехнулась. Похоже, теперь у неё с сыном совершенно разные взгляды на то, что считается нормальным.
Она быстро набрала короткое сообщение: «Богдан, больше я не стану тебя тревожить. Живи с Оксанкой. Но помни: сегодня ты потерял мать. Не на вокзале — тогда, когда предпочёл чужую женщину».
Отправив его, она отключила телефон. Пусть хоть обрывается — слушать его голос ей больше не хотелось.
Поезд прибыл точно по расписанию. Нина поднялась в вагон и заняла своё место. Молодая проводница с добрым взглядом помогла ей поднять сумку на верхнюю полку.
— Наверное, устали? — участливо спросила она.
— Очень устала, — кивнула Нина.
Она устроилась на нижней полке и укрылась пледом, который ей протянула проводница. За окном проплывали огни Харькова, постепенно исчезая вдали. Нина закрыла глаза.
«Всю жизнь ему отдала… А он даже не пришёл попрощаться», — думала она с горечью.
Но сквозь усталость и обиду вдруг пробилась другая мысль: а может, так даже лучше? Может быть, пора начать жить для себя? В Корсуне-Шевченковском у неё была своя квартира — небольшая, но уютная. Соседка Валентина давно звала её на дачу помочь с грядками. Почему бы не съездить? А ещё в городе недавно открылся клуб для пожилых — там устраивают танцы и встречи. Она ни разу туда не заходила — всё времени не находилось.
Нина открыла глаза и посмотрела в окно: город остался позади. Впереди был путь домой.
— Может, действительно пора… — прошептала она себе под нос. — Хватит надеяться на чью-то заботу.
Когда поезд тронулся с места, Нина уже почти задремала. И снилось ей вовсе не прошлое: лето, дача, весёлый смех Валентины и аромат свежих огурцов наполняли её сон.
А в кармане лежал отключённый телефон. Пусть Богдан звонит или пишет сколько угодно — отвечать она больше не собиралась.
Потому что теперь у неё началась другая жизнь. Личная. Своя собственная.