– Ты почему до сих пор не на кухне? Александр с супругой и с Павел через три часа приедут, а у тебя еще и близко ничего не готово! – голос мужа, обычно ровный, теперь звенел требовательностью, от которой у Оксана внутри все стягивалось в тугой ком.
Виктор застыл в проеме спальни, раздраженно теребя пуговицу на клетчатой рубашке, давно ставшей тесной в животе. Оксана неторопливо закрыла книгу, которую безуспешно пыталась читать последние пятнадцать минут, и подняла на него взгляд. В комнате висел запах его одеколона – резкого и дешевого, хотя она не раз дарила ему более достойный парфюм.
– Виктор, сегодня суббота, – произнесла она спокойно, но уверенно. – Я всю неделю занималась квартальным отчетом. Я вымоталась. О гостях мы не говорили.
– Ну вот, опять начинается! – он демонстративно закатил глаза. – «Устала». Все работают, не ты одна. Александр проездом, сто лет не виделись. Мне что, на лестнице его встречать и обратно отправлять? И потом, они же обожают твой холодец и пирог с капустой. Давай, Оксана, не тяни. Поднимайся, время уходит. В морозилке курица, картошку почистишь, салаты быстренько нарежешь. Дел-то всего ничего.
«Всего ничего». Эти слова будто ударили по виску. Оксана вспомнила прошлый визит Александр и его шумной жены Ганна: гора немытой посуды, прожженная скатерть, бесконечные споры о политике до глубокой ночи. И она сама – мечущаяся между кухней и гостиной с тарелками, как официантка без чаевых. А затем воскресенье, ушедшее на уборку и попытки прийти в себя перед новой рабочей неделей.
– Я готовить не буду, – сказала она, сама удивившись своему ровному тону. – Хочешь принимать друзей – принимай. Закажи пиццу, купи готовые закуски. Я участвовать не стану.
Виктор замер. По его лицу пробежала целая гамма эмоций: от неподдельного удивления до закипающего раздражения. За двадцать семь лет брака Оксана ни разу не устраивала подобных «бунтов». Она всегда была образцовой хозяйкой – той, на ком держится дом, той, кто способен из ничего накрыть стол на десяток человек.
– Ты серьезно? – он шагнул ближе. – Какая еще пицца? Александр домашнюю еду любит! Ты хочешь выставить меня посмешищем? Я уже пообещал, что стол будет. Ты мне жена или кто? Вставай. Хватит упрямиться, не девочка уже.
Он развернулся и вышел, уверенный, что вскоре услышит звон кастрюль. За долгие годы у него выработалась привычка: он распоряжается, она недовольно бурчит, но делает. Потому что «так принято», потому что «семья», потому что «люди смотрят».
Оксана поднялась. Подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела привлекательная женщина пятидесяти двух лет. Ухоженная, несмотря на усталость, со свежей стрижкой, которую обновила буквально вчера. В ее обычно мягких глазах теперь читался холодный металлический отблеск. Вчера вечером, возвращаясь домой, она мечтала лишь о тишине: полежать, заказать роллы, включить старый фильм. Не стоять у плиты, не драить полы, не слушать чужой подвыпивший смех.
Она распахнула шкаф. Вместо халата или удобных брюк для дома рука потянулась к новому платью глубокого синего цвета. Оно висело здесь уже месяц – Оксана купила его на премию, но так и не находила повода надеть. «Куда мне в таком? В театр не ходим, ресторан – лишние траты», – шептал внутренний голос, привыкший к экономии.
Сегодня повод появился.
Она неторопливо переоделась. Прохладная ткань приятно касалась кожи, фасон подчеркивал достоинства фигуры и скрывал лишнее. Оксана устроилась у туалетного столика. Немного тонального крема, румяна, тушь, помада – не кричащая, но заметная. В квартире стояла тишина, лишь из гостиной доносился грохот: Виктор раздвигал стол-книжку. Он был уверен, что жена вот-вот выйдет на кухню, повяжет фартук и начнет привычную кулинарную гонку.
Оксана взяла сумочку, положила туда телефон, кошелек и ключи. Накинула легкое пальто, обула туфли на устойчивом каблуке.
В прихожей они столкнулись. Виктор нес из кладовки банку соленых огурцов – свой единственный вклад в подготовку. Увидев жену, он чуть не выронил стеклянную тару.
– Ты куда собралась? – его брови взлетели вверх. – В магазин? Так все куплено, я даже хлеб принес. Или за майонезом? Зачем тогда так наряжаться?
– Я не в магазин, Виктор, – Оксана застегнула верхнюю пуговицу пальто и спокойно посмотрела ему в глаза. – Я ухожу.
– То есть как это – уходишь? – он поставил банку на тумбочку, оставив на полированной поверхности влажный след. – Гости через два часа! А готовка? А стол?
– Ты, – коротко ответила она. – Это твои друзья, твоя идея и твои обещания. Значит, тебе и заниматься всем. У меня сегодня выходной.
Она взялась за ручку двери, а за ее спиной повисла тяжелая пауза. В этой тишине уже рождался растерянный оклик, полный недоумения и внезапного страха потерять привычный порядок вещей.