– Вот же гадость какая, – с чувством проговорила Владислава, откусывая пирожное. – И правильно, что так поступила. Пусть посидят без угощения. Или сами варят пельмени. Самые дешёвые, из магазина, которые в кастрюле превращаются в сплошную массу.
Часы пролетели незаметно. Они вспоминали юность, говорили о детях – сын Оксаны, давно повзрослевший и живущий в другом городе, к счастью, в эти разборки втянут не был. И вдруг Оксана осознала: впервые за долгие годы она по-настоящему расслабилась. Не валяется на диване перед телевизором, глуша угрызения совести из‑за невытертой пыли, а действительно получает удовольствие. От вкусной еды, лёгкого разговора, от маленького праздника, который устроила сама для себя.
К восьми вечера на телефоне Оксаны высветилось уже двадцать пять пропущенных. Десять — от Виктора, три — от Александр, два — от Ганна и ещё несколько незнакомых номеров — видимо, гости пытались дозвониться с чужих телефонов.
– Упорные, – усмехнулась Владислава. – Представляешь, что у вас там творится?
– Подозреваю, локальный конец света, – устало ответила Оксана. – Наверное, пора возвращаться.
– Может, поедешь ко мне? – предложила подруга. – Переночуешь спокойно, нервы целее будут. Пусть остынет.
– Нет, Владислава. Мне нужно домой. Если сейчас не приеду и не расставлю всё по местам, значит, весь этот демарш был зря. Разговор должен быть завершён.
Она оплатила счёт, щедро оставив на чай. Официант заметно повеселел.
– Спасибо вам, – сказала Оксана, накидывая пальто. – Вы даже не представляете, насколько важен для меня был этот вечер.
В такси она смотрела на огни ночного города. Страх исчез. Осталась усталость и твёрдая, холодная решимость. Скандал был неизбежен, но теперь она ощущала под ногами прочную опору. В памяти всплыли слова юриста, к которому она когда‑то обращалась по работе и заодно уточнила личный вопрос: жильё, полученное в дар или по наследству одним из супругов, разделу не подлежит. Виктор был здесь прописан, но собственником не являлся. Да и их брак давно держался скорее по привычке. Сын вырос, общих тем почти не осталось, страсть угасла, уступив место раздражению с её стороны и потребительскому отношению — с его.
Ключ бесшумно провернулся в замке. В квартире стояла тишина — ни музыки, ни голосов, ни звона посуды. Свет горел лишь в коридоре и на кухне.
Оксана вошла. В прихожей не оказалось чужих ботинок. Значит, гости либо уже разошлись, либо вовсе не появились.
Она направилась на кухню и увидела унылую картину.
За столом, на котором красовались открытая банка солёных огурцов, небрежно нарезанный батон и палка колбасы в фабричной упаковке, сидел Виктор. Перед ним — початая бутылка водки и рюмка.
Он поднял на неё мутный, тяжёлый взгляд.
– Пришла, – хрипло бросил он. – Довольна?
Оксана села напротив, даже не снимая пальто.
– Вполне. Ужин был замечательный. А где твои гости?
– Разошлись, – Виктор махнул рукой. – Александр заглянул, увидел пустой стол… Я сказал, что ты заболела. В больницу увезли. Соврал, как ты и просила. Они посидели пару минут из приличия и ушли в бар. Ганна только хмыкнула напоследок. Ты меня опозорила, Оксана. Перед всеми опозорила. Теперь друзьям в глаза смотреть неловко.
– А мне неловко, Виктор, что собственный муж воспринимает меня как обслуживающий персонал, – спокойно ответила она. – Тебе не приходило в голову, что если ты приглашаешь людей, то и заботиться о приёме должен сам? Или хотя бы обсудить это со мной?
– Что тут обсуждать?! – вспыхнул он, ударив кулаком по столу. Огурцы в банке дрогнули. – Женщина в доме для чего? Очаг беречь! Уют создавать! А ты? Где‑то бродишь по вечерам, деньги спускаешь, пока муж без ужина сидит!
– Работающая женщина, Виктор, никому ничего не обязана, кроме налоговой и своих детей до их совершеннолетия. Я зарабатываю не меньше твоего. Я оплачиваю коммунальные счета. Я покупаю продукты. А ты за последние три года даже смеситель в ванной не починил — сантехника вызывали. Какой ты добытчик? Какой хозяин?
Виктор покраснел.
– Вот как ты заговорила! Деньгами упрекаешь? Квартирой своей тычешь? Да я… да я завтра же соберу вещи!
– Собирай, – спокойно кивнула Оксана. – Чемодан на антресолях. Достать помочь?
Он запнулся. Угроза прозвучала неубедительно. Уходить ему было некуда. К матери в тесную однокомнатную на окраине? К другу Александр, который сам ютится с тёщей? Снимать жильё на зарплату инженера в бюджетной конторе — значит, жить впроголодь. Виктор это понимал. И Оксана видела, что он понимает.
– Ты… ты не решишься, – уже тише пробормотал он, сникая. – Столько лет вместе. Разрушишь семью из‑за какой‑то курицы?
– Дело не в курице, Виктор. Дело в отсутствии уважения. Я больше не намерена это терпеть. С этого дня всё будет иначе. Хочешь жить здесь — научись уважать меня и мой труд. Планируешь гостей — готовь сам или заказывай доставку за свой счёт. Носки — в корзину, а не под диван. Зарплату — в общий бюджет, а не по карманам. Не устраивает — выход там.
Она поднялась и направилась к холодильнику, достала бутылку минералки.