Она поднялась, направилась к холодильнику и вынула бутылку минералки. Налив воду в стакан, сделала несколько глотков, ощущая, как приятно исчезает сухость в горле.
— И ещё, — произнесла она уже спокойнее. — Завтра воскресенье. Я намерена спать до десяти. А после этого хочу, чтобы ты навёл порядок на столе и прошёлся пылесосом. Это моё условие.
С этими словами она развернулась и отправилась в спальню.
— Оксан… — позвал её вслед муж. В его голосе слышались растерянность и почти детская беспомощность. — А ужин? Я ведь сегодня ничего не ел…
Оксана задержалась на пороге. Обернулась. Взглянула на человека, рядом с которым прожила большую часть своей жизни. Жалости к нему не было — только сожаление о годах, ушедших на обслуживание его бесконечных прихотей.
— В морозилке пельмени, — спокойно ответила она. — Вода течёт из крана. Кастрюлю найдёшь в шкафу. Разберёшься, ты же взрослый.
Она вошла в спальню и плотно закрыла дверь, впервые за долгие годы повернув маленькую защёлку. Сбросила туфли, наслаждаясь лёгкостью в уставших ногах. Платье аккуратно повесила на плечики — оно стало её своеобразным знаменем, символом тихого бунта.
Лёжа в прохладной постели, она не могла уснуть, но чувствовала редкое умиротворение. Из кухни доносились шум воды и металлический звон крышки о кастрюлю. Виктор варил пельмени. Сам.
Оксана улыбнулась в темноте. Она не знала, как долго продлится его покладистость и удастся ли сохранить брак. Возможно, через месяц он вновь расслабится, и тогда ей придётся уже всерьёз указать ему на дверь. А может, всё закончится разводом. Юридически она была защищена, финансово стояла на своих ногах, сын вырос. Будущее не пугало. Удивляло другое — почему она не решилась на это раньше? Почему столько лет терпела, проглатывала обиды, подстраивалась?
Видимо, всему свой срок. Терпение копится годами, капля за каплей, пока однажды последняя — в виде наглого требования накрыть стол для чужих людей — не переполнит чашу.
Утром её разбудил аромат кофе. Не растворимого, к которому привык Виктор, а настоящего, свежесваренного. Она накинула халат и вышла на кухню.
Виктор стоял у плиты. Стол блестел чистотой, крошек не было, банка с огурцами вернулась в холодильник. На столе её ждали чашка горячего кофе и тарелка с простыми, но аккуратно нарезанными бутербродами.
— Доброе утро, — пробормотал он, избегая её взгляда. Выглядел он помятым, виноватым и немного насупленным. — Я… кофе сварил. Для тебя.
— Доброе, — Оксана присела за стол, взяла чашку. — Спасибо.
— Я ещё в зале пропылесосил, пока ты спала. Дверь закрыл, чтобы не шуметь.
— Молодец, — ровно сказала она, откусывая бутерброд.
Они молчали. Тишина была напряжённой, но уже без вчерашней злости — скорее пауза перемирия. Виктор понимал: это был не каприз и не вспышка эмоций, а чёткий ультиматум. И он его принял. Потому что, как бы ни хвастался перед друзьями, прекрасно знал: без Оксаны ему не справиться. Не из‑за пельменей — она была опорой его жизни, которую он по глупости пытался согнуть и едва не сломал.
— Александр звонил, — наконец сказал он. — Извинялся. Сказал, что зря они так, без предупреждения.
— Хорошо, что понял, — кивнула Оксана. — Надеюсь, и ты тоже.
— Понял, — тяжело выдохнул Виктор. — Оксан… прости за вчера. Переборщил. Просто… привык, что ты всегда…
— Привыкай к новому, Виктор. Я больше не «всегда». Я — это я. И со мной нужно считаться.
Он подошёл и неловко положил ладонь ей на плечо.
— Мир?
Оксана перевела взгляд с его руки на лицо. В его глазах читался страх потерять привычный уют, но глубже проступало и забытое уважение.
— Посмотрим, — уклончиво ответила она. — Испытательный срок начинается сейчас.
Допив кофе, она ощущала себя хозяйкой положения. Впервые за многие годы воскресное утро принадлежало ей. И если Виктор хочет остаться частью её воскресений, ему придётся постараться.
В тот день они не говорили о чувствах и не строили далёких планов. Просто учились жить по новым правилам. После завтрака Виктор, ворча, отправился чинить кран в ванной, до которого у него «не доходили руки» уже полгода. Оксана включила любимую музыку и занялась пересадкой цветов, что давно откладывала.
Вечером, проходя мимо зеркала в прихожей, она подмигнула своему отражению. Женщина в зеркале ответила уверенной, спокойной улыбкой. Она знала: больше никогда не позволит превратить себя в безмолвную функцию. А та самая банка с огурцами, оставленная вчера на полированной тумбочке, стала последним символом её прежней покорности.
Жизнь продолжалась, но теперь сценарий писала сама Оксана. И главная роль в нём принадлежала ей, а не прихотям мужа и его бесцеремонных приятелей.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь в комментариях, как бы вы поступили на месте героини этой истории.