Маричка наблюдала, как знакомые её матери из так называемого «интеллигентного круга» подходили к Веронике, пожимали ей руку и произносили дежурные слова соболезнования, в которых не чувствовалось ни капли искренности. Никто даже не удосужился взглянуть на Маричку. Для них она была всего лишь дочерью алкоголика, теперь уже оставшейся без родителей.
***
До своего совершеннолетия Маричка жила с бабушкой. Высокая, с выразительной внешностью и тёплым оттенком волос, доставшимся от матери, и с подбородком отца — она унаследовала черты обеих линий семьи.
Тем временем Вероника переходила к главному.
— Вот что я подумала… Все эти бумаги — квартира, счета… Это же сплошная морока для молодой девушки. А ты ведь собираешься поступать в университет, тебе нужно сосредоточиться на знаниях.
— Я проконсультируюсь с юристом по этому поводу, бабушка, — спокойно ответила Маричка.
— С юристом? Зачем тебе это? Маричка, ты ведь ничего в этих делах не понимаешь. Тебя легко обвести вокруг пальца! Обманут — и глазом моргнуть не успеешь!
— Я буду осторожной.
— Осторожной? — впервые Вероника сказала это резко, но тут же смягчилась: — Родная моя… ты ведь дочка своего отца. Прости меня за прямоту, но ты можешь повторить его путь. А наследство-то немалое. Растратишь всё или продашь за копейки… И что тогда? Мне потом тебя жалеть?
Возможно, Маричке стоило бы промолчать в ответ на упрёки в адрес отца. Но каждый раз при упоминании о нём в дурном свете внутри что-то вспыхивало. Каким бы он ни был — только рядом с ним она ощущала хоть какую-то нужность.
— Бабушка, я не папа. И прошу тебя — не говори о нём так.
— Но ты его кровь! И могла унаследовать его слабости! Перепиши всё на меня сейчас. Потом получишь обратно — когда повзрослеешь и будешь готова распоряжаться этим разумно. А пока я прослежу за всем этим добром. Завтра пойдём к нотариусу: дело пустяковое — просто подпись поставить.
Маричка отрицательно покачала головой:
— Нет, бабушка. Я этого делать не стану.
Вероника пожала плечами так, будто ей было всё равно:
— Как хочешь… Только потом сама себя винить будешь.
На следующий день неожиданно приехал Евгений — младший брат её матери и человек, которого она всегда считала самым мягким и доброжелательным среди родни: аккуратный до педантичности мужчина с привычкой вставать на зарядку ни свет ни заря и регулярно перечислять деньги нуждающимся.
— Ну что скажешь, Маричка? Решилась? — спросил он с улыбкой.
— Решилась на что?
— Сделать так, как советует твоя бабушка. Она права: тебе ещё рано заниматься такими вещами. Ты ведь понимаешь сама… Ты же от него родом — от Матвея…
Снова одно и то же…
— Что бы там ни было… Он был моим отцом. И он меня любил!
— Любил? Да ему наплевать было на всех! И ты рискуешь стать такой же!
— Я никогда такой не стану!
Улыбка Евгения исчезла без следа:
— Зачем тебе эти квартиры вообще? Мне вот непонятно совсем… Освободишься из-под опеки и за год всё спустишь по ветру! Лучше передай нам это имущество — мы хотя бы направим его во благо!