— Добрый день, — кивнула Оксана, снимая обувь.
— Мы тут с Ганной немного побеседовали. Она мне и про Ирпень рассказала. Городок небольшой, но приятный.
— Да, хороший, — отозвалась Ганна. — Только одной там скучно. Вот и решила к детям перебраться. С внуками хоть повожусь.
Оксана прошла на кухню, не продолжая разговор. Внутри все кипело от раздражения. Она прекрасно понимала, зачем Ганна завела беседу с соседкой: налаживает связи, строит себе образ доброй бабушки. Но зачем?
Когда Люба ушла, Оксана вышла в гостиную. Свекровь сидела на диване и вязала.
— Ганна, зачем вы рассказываете соседке о нашей семье?
Та подняла глаза с удивлением.
— Что? Мы просто поболтали немного. Она сама зашла — пирожков принесла.
— Поболтали о том, что я плохая мать и целыми днями пропадаю на работе?
— Оксаночка, милая моя, я такого не говорила! Ты что-то не так поняла.
— Я всё отлично слышала. Вы сказали, что дети предоставлены сами себе.
Ганна положила вязание на колени и тяжело вздохнула.
— Ну вот опять… Я слова сказать не могу — сразу обида какая-то!
— Это не обида! Я просто прошу вас не обсуждать меня с чужими людьми!
— Люба вовсе не чужая — она же соседка!
— Именно поэтому ей не стоит знать подробности нашей жизни!
Свекровь снова взяла спицы в руки; по выражению её лица было ясно: для неё разговор завершён. Оксана резко развернулась и ушла в спальню. Руки дрожали от злости.
Позже вечером Тарас вернулся домой после работы. Оксана решила поговорить с ним.
— Твоя мама обсуждает меня с соседкой! Сказала ей, что я плохая мать!
— Оксаночка… может быть, ты неправильно поняла?
— Я стояла в коридоре и слышала каждое слово!
— Мама просто любит поговорить… Ей нравится общаться…
— Тарас! Ты вообще слушаешь меня?!
Он устало провёл рукой по лицу.
— Слушаю… Но чего ты хочешь? Чтобы я ей рот заклеил? Запретил разговаривать с людьми?
— Я хочу чувствовать твою поддержку!
— Я тебя поддерживаю… Просто мама…
Оксана перебила его:
— Мама! Мама! У тебя только она одна важна!
Тарас сжал кулаки; в его взгляде появился ледяной блеск.
— Моя мама вырастила двоих детей и заслуживает уважения! Если тебе это неприятно — извини!
Он вышел из комнаты и громко захлопнул за собой дверь. Оксана опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Так было всегда: любое замечание свекрови превращалось в обвинение её самой в бессердечии.
***
Прошла неделя… потом ещё одна… А Ганна даже не думала уезжать. Более того — она всё больше ощущала себя хозяйкой квартиры.
За завтраком она вдруг заявила:
— Оксаночка, я заметила: у вас плитка в ванной начала отходить… Тарасик, надо бы мастера вызвать пока хуже не стало…
Оксана ответила сухо:
— Плитка нормальная…
Ганна нахмурилась:
— Как это нормальная? Я же видела — возле зеркала справа совсем отошла…
Оксана спокойно пояснила:
— Это затирка потемнела со временем… Всё нормально там…
Свекровь усмехнулась:
— Ну ты же не специалист… Откуда тебе знать? Тарасик, сынок мой дорогой — посмотри сам…
Муж молча поднялся и пошёл проверять ванную комнату. Оксана наблюдала за свекровью: та явно испытывала сына на лояльность — кого он послушает?
Через минуту Тарас вернулся:
— Мамуль… всё нормально там… Просто старая затирка…
Ганна нахмурилась сильнее:
— Странно… Мне показалось иначе…
На следующий день после работы Оксана обнаружила перестановку на кухне: банки с крупами стояли совсем иначе — рис оказался там, где раньше была гречка; макароны заняли место муки.
Она подошла к свекрови:
— Ганна Ивановна… зачем вы всё переставили?
Та пожала плечами:
— А что такого? Навела порядок немного… У тебя же был хаос полный…
Оксана повысила голос:
― У меня был свой порядок! И он меня устраивал!
Ганна всплеснула руками (этот жест вызвал у Оксаны раздражение) и поджала губы обиженно:
― Не кричи при детях… Я ведь хотела как лучше…
― Не нужно ничего менять без моего согласия!
В этот момент вошёл Тарас; свекровь тут же повернулась к нему:
― Видишь сам? Хотела помочь – а получила упрёки…
Тарас посмотрел на жену укоризненно:
― Ну зачем ты сразу кричишь? Мама ведь старалась…
― Я её ни о чём не просила!
― Можно было хотя бы спасибо сказать… Она весь день убиралась да готовила…
Оксана выбежала из кухни; слёзы подступили к горлу – но плакать при них она себе запретила.
В спальне она достала телефон и позвонила Веронике.
― Алло? Оксаночка? Что случилось?
― Вероничка… я схожу с ума… Она уже три недели здесь живёт! А обещали две…
― Подожди-ка… Кто «она»?
― Свекровь моя… И похоже – уезжать даже не собирается! Вчера слышала её разговор по телефону – про днепровские поликлиники говорила… карту хочет оформить…
Вероника помолчала немного:
― Слушай… мне одна знакомая рассказывала похожее: свекровь приехала «ненадолго», потом попросилась временно зарегистрироваться – мол поликлиника нужна… А потом два года судились чтобы выписать её обратно…
Оксану передёрнуло от ужаса:
― Что?! Это серьёзно?!
― Абсолютно серьёзно говорю тебе: если есть регистрация – человек получает права проживания. Просто так выселить уже нельзя…
Оксана почувствовала холод внутри груди:
― Но ведь это моя квартира! Куплена до брака! На мои деньги – от продажи маминой комнаты ещё до свадьбы…
Вероника уточнила осторожно:
― А Тарас знает об этом?
― Конечно знает! Всё оформлено только на меня!
― Тогда никто без твоего согласия ничего сделать не сможет… Но будь осторожной – ничего не подписывай вслепую…
Разговор закончился; вскоре в спальню заглянула Юлия. Девочка выглядела расстроенной.
– Мамочка… ба сказала вчера вечером, что ты неправильно учишь меня математике…
– Что?!
– Мы ж задачи решали вместе вчера… А сегодня ба посмотрела тетрадку и сказала – неправильно всё решено… Надо по-другому делать…
Оксана присела перед дочерью на корточки:
– Юлечка моя хорошая… а ты сама как думаешь? Всё правильно сделано?
– Конечно правильно! Учительница проверяла – пятёрку поставила!
– Вот видишь сама: значит всё верно сделано было. Просто ба давно школу закончила – многое забыла уже…
– Но она ещё сказала будто тебе некогда со мной заниматься вообще…
Оксана крепко обняла дочь:
– Не слушай никого такого больше никогда!.. Когда тебе нужна помощь – я всегда рядом!.. Договорились?
Юлия согласно кивнула и убежала играть дальше; а Оксана осталась сидеть неподвижно – кулаки были крепко сжаты от злости: вмешиваться в воспитание детей уже было слишком много для терпения…
***
На четвёртой неделе случилось то самое страшное событие, которого Оксана опасалась больше всего. В тот день клиентов почти не было в клубе — директор отпустил её домой пораньше. Как только она открыла дверь квартиры — услышала голос Ганны из гостиной.
Свекровь разговаривала по телефону спокойным тоном:
–– Да-да… живу тут уже месяц почти… Всё нормально пока… Тарас помогает как может… А что до неё?.. Какая разница?.. Главное ведь сын согласен…
У Оксаны перехватило дыхание; сердце застучало так сильно, будто хотело вырваться наружу из груди.
–– Мне нужно оформить временную регистрацию здесь… Да-да… именно по этому адресу… Какие документы нужны?.. Сейчас запишу…
Не дыша почти от напряжения, Оксана тихо прошмыгнула в спальню и закрылась изнутри ключом. Руки дрожали так сильно, что едва удалось набрать номер мужа на телефоне.
–– Алло?.. Да?.. Ксаночка?.. У меня сейчас совещание…
–– …