— Не стоит, Юрий, — ответила за меня Татьяна. — Они сами справятся. Иди, приляг, слышу, тебе тяжело дышать.
Он не стал возражать — лишь кивнул и, волоча ноги, направился в комнату. Я взяла свою сумку и, опустив взгляд, вышла на улицу. Ночной воздух обжёг лёгкие ледяной свежестью. Я шагала по знакомым тёмным переулкам к единственной приличной гостинице в городе — «Город», чувствуя себя не гостьей, а беглянкой. Роман действительно заранее забронировал номер — он всегда стремился к чёткому порядку. На мой стук он открыл дверь. Его лицо было пустым: гнев сменился тяжёлой обидой без выхода. Внутри пахло дорогим кондиционером и напряжением. Он молча отступил в сторону, позволяя войти.
— Ну что? — бросил он с холодной усмешкой, глядя в окно на спящий город за стеклом. — Счастлива? Вечер испорчен, мама в истерике, сестра ликует. Поздравляю.
Я поставила сумку на пол. Внутри всё было спокойно и холодно: страхи и желание оправдаться остались там — на кухне под его тяжёлым взглядом и словами.
— Я не забывала кошелёк, — произнесла я ровно, без вызова или эмоций.
Он медленно обернулся ко мне с выражением искреннего непонимания.
— Что?
— Кошелёк. Карты. Деньги наличными. Я намеренно оставила их дома.
Он несколько секунд смотрел на меня молча, будто не понимал смысла сказанного. Потом в его взгляде мелькнуло осознание — но не раскаяние: вспыхнул новый виток ярости.
— Ты… ты нарочно? Это какой-то идиотский эксперимент? Решила устроить проверку именно сегодня?
— Мне нужно было понять… — голос мой оставался спокойным и ровным. — Что для нас важнее: мы или деньги? Твои статусы и идеальные подарки… Сегодня ты дал мне ответ очень ясно: ты готов был растоптать мать, унизить близких и оскорбить меня ради чего? Ради того чтобы твоё эго осталось нетронутым? Чтобы чек из ювелирного магазина не стал помощью больному человеку?
Он коротко рассмеялся — сухо и неприятно:
— Боже мой! Какая глубина мысли! Полгода копить ради спектакля бедности! И ради чего? Чтобы убедиться в том, что мир жестокий и я негодяй? Я вкалываю как проклятый ради того уровня жизни, к которому ты привыкла! Чтобы мы могли приехать сюда достойно! А ты всё ещё смотришь на меня глазами своей бедной студенческой юности и ждёшь от меня жертвенности каждому встречному!
— Никто ничего не просил! — сорвался у меня голос сквозь ледяную оболочку сдержанности. — Юрий ничего не просил! Мама тоже! Они просто живут как могут! А ты всё измеряешь: любовь, уважение… заботу… У тебя всему назначена цена! И сегодня я поняла: если я выхожу за рамки твоего финансового плана — моя цена для тебя равна нулю!
Он отвернулся к окну; плечи его были напряжены до предела.
— Мы оба устали… Завтра уедем домой… Всё это нервы…
— Я домой с тобой не вернусь… — сказала я спокойно.
Он резко повернулся ко мне; теперь во взгляде читалась тревога вперемешку с раздражением: система дала сбой.
— Что?
— Утром уеду автобусом обратно в город одна.
— А на какие деньги?! На воспоминание о своём кошельке?! — язвительно бросил он с той же интонацией презрения из поезда.
— Мама дала мне денег на билет… когда вы с Софией ушли… Она сказала: «Прости меня за него».
Его лицо исказилось от этих слов так сильно, будто они ударили куда больнее всех предыдущих обвинений вместе взятых. В них была материнская любовь; её последняя попытка защитить дочь от собственного сына; признание его неправоты без лишних слов…
Он открыл рот будто собираясь что-то сказать: оправдаться или приказать… но слова так и не пришли ему на ум. Он просто стоял передо мной впервые за долгое время уже не как уверенный хозяин положения… а как человек загнанный в угол собственными страхами оказаться никем… Человек настолько боялся упасть вниз по лестнице жизни… что сам вырывал ступени под ногами тех кто шёл рядом…
— Нам нужно расстаться… Роман… – прошептала я почти неслышно – Мне нужно перестать бояться… Бояться забыть кошелёк… купить «не тот» подарок… сказать лишнее слово… Я устала жить по твоим правилам мира где душа ничего не стоит…
Я больше ничего не добавила – просто повернулась к двери… взяла сумку… вышла из номера тихо прикрыв за собой дверь…
За этой дверью осталась моя прежняя жизнь – аккуратная… дорогая… но абсолютно пустая…
Автовокзал был почти пустым в шесть утра – пахло соляркой пылью да остывшим бетоном пола под ногами…
Я купила билет на самый ранний рейс протянув кассиру те самые чуть помятые гривны от Татьяны – они были тёплыми словно впитали частичку её тихого материнского тепла…
Автобус тронулся набирая ход увозя прочь от этого сонного города – от руин праздника – от человека оставшегося там среди своих иллюзий…
Я смотрела сквозь стекло автобуса как рассветная дымка поглощает очертания улиц – слёз не было…
Внутри звенела странная тишина – но это была тишина после бури а не перед ней…
Я достала старенький потрёпанный телефон из внутреннего кармана сумки – тот самый который Роман давно предлагал выбросить называя музейным экспонатом…
Вынула сим-карту из «основного», модного телефона и вставила её сюда…
Экран ожил тусклым светом но работал исправно…
За неделю до поездки мне пришло сообщение от Нади – бывшей коллеги – она предлагала возглавить небольшой проект требующий переезда и полной отдачи…
Тогда я показала сообщение Роману – он только фыркнул:
«Ты серьёзно? Это же шаг назад по всем фронтам».
Я открыла диалог снова…
Последней строкой там висело моё черновое сообщение:
«Спасибо большое за предложение но думаю пока нет».
Я удалила эти слова…
Открыла другую сумку положила её себе на колени набрала новое сообщение медленно вдумчиво проверяя каждую букву:
«Надь привет! Очень благодарна тебе за предложение. Если оно ещё актуально – я согласна принять участие в проекте с понедельника. Готова полностью включиться в работу. Обсудим детали когда приеду в город? Спасибо тебе что помнишь обо мне».
Я посмотрела ещё секунду на экран потом нажала «отправить».
Сообщение ушло мгновенно…
Автобус выехал на трассу навстречу первому лучу солнца пробившемуся сквозь утреннюю дымку яркому ослепительному чистому…
Я закрыла глаза подставляя лицо теплу нового дня…
Дорога была длинной пустынной… И теперь она принадлежала только мне одной…