— Собирай свои тряпки и проваливай по-хорошему. Ты ничего не получишь! — рявкнул Богдан, швырнув к моим ногам пустую дорожную сумку.
— Квартира моя, куплена на деньги моей матери. Завтра здесь будут новые замки, и, если не уберешься, я выставлю твои коробки на лестницу.
Я даже не пошевелилась и не наклонилась за сумкой. Лишь внимательно посмотрела на человека, с которым прожила десять лет в браке.
— Богдан, жильё приобретено в браке и считается совместно нажитым имуществом, — спокойно произнесла я, не отводя взгляда.
— До решения суда и официального раздела собственности я имею полное право находиться здесь. Попробуешь сменить замки — вызову спасателей и полицию, предъявлю паспорт с пропиской. Расходы за вскрытие двери удержат из твоей доли.
Богдан, привыкший на должности начальника склада добиваться своего криком и давлением на грузчиков, налился багровым. Он всерьёз полагал, что раз получает больше меня, то и законы Украины обязаны подстраиваться под его настроение.
Резко развернувшись, он хлопнул дверью так, что со стены посыпалась штукатурка. Я осталась одна посреди гостиной. Внутри всё дрожало от напряжения, но слёз не было — да и не хотелось.
Пятнадцать лет я работаю товароведом в сети супермаркетов. Моя работа — это цифры, сверка накладных, поиск недостач и хладнокровные переговоры с поставщиками, норовящими подсунуть брак.
Богдан считал, что со мной можно обойтись как со списанным поддоном — вынести и забыть. Он упустил из виду лишь одно: я привыкла фиксировать каждую деталь.
Спустя три недели мы столкнулись в тесном, душном коридоре районного суда.
Богдан явился не один. По правую руку от него нервно переступала с ноги на ногу Лариса — моя бывшая свекровь, щедро залитая дешёвым лаком для волос и абсолютно уверенная в собственной правоте.
Слева стояла Оксана — новая тридцатилетняя избранница Богдана. Как мастер-бровист, она, очевидно, специализировалась на создании хищного выражения лица: её брови напоминали двух настороженных пиявок, готовых к броску.
— Женщина, ну имейте гордость, — протянула Оксана, с пренебрежением разглядывая мой строгий костюм.
— Освободите жилплощадь. Нам с Богданом детскую планировать нужно, а вы в чужие метры вцепились мёртвой хваткой. Уходите красиво.
— Достоинство, Оксана, определяется не готовностью уступать чужой грубости, а выпиской из Единого госреестра недвижимости, — ровно ответила я.
Лариса тут же вклинилась между нами, словно ледокол:
— Ишь, законы она выучила! Да ты ни копейки путной в эту семью не принесла! — Жизнь с тобой сыночка потерял, ни борща нормального, ни уюта.