Оксана, стоявшая рядом с ним, беспокойно перебирала ремешок своей дорогой сумки, и в этот момент до нее дошло, что ее недавно открытая студия красоты, оплаченная средствами чужого супруга, только что оказалась в центре официального судебного процесса.
— Ваша честь, — не дав им прийти в себя, я извлекла из папки последний документ.
— Я подаю уточнённое встречное исковое заявление. Поскольку квартира была куплена в период брака на общие средства, настаиваю на разделе недвижимости в равных долях.
— Кроме того, истец изъял из семейного бюджета три миллиона гривен и израсходовал их на третье лицо без моего письменного согласия. В связи с этим прошу взыскать с него половину указанной суммы — полтора миллиона гривен — в мою пользу.
— Да это же грабёж! — взвился Богдан, окончательно утратив видимость своей прежней деловой уверенности и мужской важности.
— Ты хочешь оставить меня ни с чем! Я ничего не отдам!
— Я всего лишь подвожу баланс, Богдан, — ответила я ровным, почти ледяным тоном. — Ты допустил недостачу в семье. А недостачу принято компенсировать.
Судьи удалились в совещательную комнату, и их отсутствие длилось не более двадцати минут.
Вердикт был очевиден для любого, кто хоть раз открывал законы, а не внимал «мудрым» советам приятелей по гаражным посиделкам. Липовую расписку свекрови во внимание не приняли. Квартиру разделили строго пополам — по одной второй доле каждому.
Однако самый болезненный удар для Богдана содержался в резолютивной части решения: суд обязал его выплатить мне полтора миллиона гривен в качестве компенсации за тайно потраченные на любовницу общие семейные средства.
Мы вышли в коридор. Богдан двигался тяжело, с поникшими плечами. Оксана торопливо шла за ним, раздражённо шипя:
— И где теперь твоя квартира? Где деньги, которые ты собирался вложить в рекламу моей студии?! Я не соглашалась на суды и долги!
Свекровь, побагровевшая от ярости, попыталась заслонить мне путь к лестнице:
— Змея подколодная! Всю кровь выпила! По миру нас пустить вздумала! Ни дна тебе, ни покрышки!
Я остановилась, неторопливо застегнула пуговицу на пиджаке и спокойно встретилась с ней взглядом.
— Лариса, вместо крика вам лучше поспешить. У вашего сына теперь передо мной официальный долг — полтора миллиона гривен.
— Если он не рассчитается добровольно, приставы арестуют его имущество. Придётся срочно продавать ту машину, которую он оформил на вас, пытаясь спрятать деньги. Берегите нервы.
Я развернулась и направилась к выходу. Каблуки чётко отстукивали шаг по мраморному полу суда. Ни злорадства, ни восторга я не ощущала. Лишь глубокое, спокойное удовлетворение взрослого человека, который сумел грамотно завершить самую тяжёлую смену в своей жизни.