Как и у большинства подростков его возраста. Никите было семнадцать, и ему было совершенно безразлично, как он выглядит или что происходит вокруг — всё его внимание поглощал телефон, в который он не переставал тыкать пальцем с того момента, как вошёл в квартиру.
— Вот эту комнату мы и займём, — заявила Оксана с тоном, не допускающим возражений. — Здесь есть балкон, а Никите нужен свежий воздух — он ведь растёт.
У меня невольно начал подёргиваться левый глаз. Такое случалось со мной только в двух случаях: когда бухгалтер приносила отчёт с ошибками или когда кто-то пытался навязать мне свои условия.
— Оксана, но это же наша спальня, — проговорила я очень медленно.
Я всегда старалась говорить размеренно в подобных ситуациях. Стоит мне ускориться — теряю самообладание. А потом приходится извиняться, чего я делать не люблю и совершенно не умею.
— Так вы просто переедете в другую!
Она махнула рукой в сторону кабинета Дмитрия, где он по вечерам корпел над своими бесконечными чертежами. Оттуда не открывался никакой вид — лишь кирпичная стена соседнего дома уныло маячила за окном.
— Вам-то что? Вы там всё равно только ночуете.
И добавила:
— Распоясались тут в своих хоромах! А помочь семье жалко!
Ах да… живём мы на широкую ногу! Я вспомнила те времена четырёхлетней давности, когда мы с Дмитрием питались макаронами с кетчупом за пять дней до зарплаты и при этом в кошельке оставалось всего триста гривен. Как я добиралась на работу тремя автобусами с двумя пересадками. Как Дмитрий подрабатывал ночами: чертил до рассвета, а уже к семи утра ехал на основную работу.
Как мы три года собирали деньги на первоначальный взнос: без отпусков, без кафе и ресторанов, без новых вещей. Я носила одно пальто пять зим подряд — оно до сих пор висит у нас в шкафу. Иногда глажу его машинально… как старого боевого товарища.
— Дима… — сказала я тихо. — Пойдём на кухню поговорим?
Он молча вышел вслед за мной. На кухне я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
— Это твоя родня… твоя! Сделай хоть что-нибудь. Я не собираюсь жить в коммуналке после всего этого пути. Мы слишком дорого платили за эту ипотеку… слишком дорого.