– Речь не о деньгах, Богдан, а о внимании и заботе, — спокойно произнесла пожилая женщина. — Ульяна видела, как Кира разрывалась между работой и уходом за ними. Как ночами не сомкнула глаз, когда Веронике становилось совсем плохо. А от тебя — лишь редкие звонки и визиты раз в месяц, да и те наскоро.
– А вы что понимаете! — вспылил Богдан. — Сидели с бабушкой, чаёк попивали, а у меня бизнес, обязательства! Думаете, легко всё с нуля поднимать?
– Чаёк попивали? Вот так ты представляешь себе уход за двумя тяжело больными женщинами? — Ярина взглянула ему прямо в глаза. — Ульяна мне всё рассказывала. Как Кира после смены приезжала: готовила еду, убиралась по дому, лекарства разносила. Как отпуск брала каждый раз, когда им становилось хуже. А ты где был тогда, Богдан? И если это кажется тебе лёгким делом — могу подсказать способ заработать: заключи договор ренты с какой-нибудь пожилой женщиной с тяжёлым диагнозом. Хочешь — найду такую? Поживи с ней пару лет: памперсы меняй регулярно, утку выноси по расписанию и квартиру держи в идеальной чистоте. Пустяки же?
Богдан молчал с напряжённым лицом.
– Твоя бабушка всегда верила: каждый должен получить по заслугам, — продолжала Ярина. — Она справедливо распорядилась своим имуществом и отблагодарила ту, кто действительно был рядом до конца. И если сейчас тебе кажется это несправедливым – может быть стоит задуматься: а что ты сделал для того, чтобы заслужить больше?
Когда Ярина ушла, брат с сестрой долго сидели молча. Наконец Богдан поднял взгляд на Киру.
– Я… сам не понимаю, что на меня нашло… – он потер виски ладонями. – Эти долги давят со всех сторон… Оксанка пилит без остановки… Я просто сорвался.
– Почему ты сразу не пришёл за помощью? – тихо спросила Кира. – Почему решил вдруг, что имеешь право на мою квартиру?
– Не знаю… – он покачал головой. – Наверное… гордость или глупость какая-то… Представил себе момент: просить у младшей сестры денег… и не смог.
– Зато потребовать продать квартиру смог?
– Я убедил себя в том, что это честно… – горько усмехнулся он. – Что это даже не просьба была… а восстановление справедливости… Что ты будто бы обязана…
Наступило новое молчание.
– Давай без обиняков: да, квартира у меня есть. Но я её заслужила — ты знаешь это лучше всех. И продавать её я не собираюсь – особенно сейчас, когда Данил учится.
– Понимаю… Ты права… Прости меня… – кивнул Богдан.
– Но помочь тебе я всё же могу другим способом… – продолжила она после паузы. – У нас на таможне открылась вакансия в службе безопасности. Начинать придётся заново… но зато стабильная зарплата и соцпакет…
– Я? На госслужбу? – удивился Богдан.
– А почему бы нет? Ты умный человек и умеешь организовывать процессы,— пожала плечами Кира.— По крайней мере шанс выбраться из долгов есть.
– А как же Оксанка?.. Она такую зарплату точно не одобрит…
– Это уже ваши дела с ней лично… Богдан.— Я могу предложить работу,— но новую жену подобрать не смогу,— усмехнулась Кира.
Богдан впервые за весь вечер искренне рассмеялся.
— Ты знаешь… Ты очень похожа на бабушку,— сказал он сквозь смех.— Такая же прямота… И спасибо тебе за предложение… Подумать стоит…
Через месяц Богдан начал работать на таможне. Его опыт в бизнесе оказался полезным — он быстро освоился с внутренними процессами и правилами службы безопасности. Когда Оксанка узнала о его решении уйти туда работать — устроила бурную сцену и уехала к родителям вместе со своими вещами.
— Надо было давно так поступить,— признался он Кире во время ужина у неё дома.— Последние годы мы только из-за денег друг друга терпели…
Они втроём сидели на кухне: Кира, Данил и Богдан. На столе стоял фарфоровый чайник бабушкиной памяти — тот самый сервиз Кира хранила все эти годы особенно бережно.
— Недавно перебирала старые альбомы,— сказала она вдруг и достала из шкафа большой том в кожаном переплёте.— Помнишь этот снимок? Твой выпускной…
На фотографии молодой Богдан стоял среди родителей, бабушки и маленькой Киры; все улыбались счастливо.
— Сколько лет прошло…— вздохнул он тихо.— Тогда мне казалось: весь мир передо мной открыт… Всё успею…
— И ещё успеешь,— мягко улыбнулась Кира и накрыла его руку своей ладонью.— Главное теперь то, что мы снова вместе…
— Да,— кивнул он.— Это дороже любого наследства…