Это поразило её сильнее всего — руки оставались спокойными, ни малейшей дрожи.
Она набрала номер София.
— Мне нужен толковый юрист. Не по разводам. Нужен специалист по корпоративным вопросам, особенно по имущественным конфликтам.
София выдержала паузу.
— Срочно?
— Очень.
— Есть один человек. Алексей. Профессионал своего дела. Сейчас пришлю контакт.
***
Алексей оказался невысоким, слегка полноватым мужчиной лет пятидесяти пяти, с проницательными серыми глазами и странной привычкой держать карандаш горизонтально, просто перекатывая его между пальцами. Они встретились в его небольшом кабинете в Киеве, в тихом переулке, где воздух пах сыростью и старым деревом.
Екатерина аккуратно разложила перед ним фотографии документов.
Он изучал их долго и сосредоточенно, возвращаясь к отдельным страницам. Карандаш так и не коснулся бумаги.
— Где вы это нашли? — наконец произнёс он.
— В столе мужа.
— Он в курсе?
— Нет.
— Хорошо. — Алексей откинулся на спинку кресла. — Екатерина, мне придётся сказать неприятную вещь. Прошу выслушать до конца.
— Говорите.
— Если изложенное здесь соответствует действительности, а детали указывают именно на это, то речь идёт о целенаправленном уничтожении бизнеса вашего отца. Судя по датам, всё началось примерно за три года до его смерти и продолжилось после. Ваш брак, — он сделал короткую паузу, — вероятнее всего, был частью этой схемы. Целью был доступ к земельным участкам, которые перешли вам по наследству.
Екатерина медленно кивнула. Она и сама это понимала, но чужие слова ударили, как нажим на синяк.
— Но участки им так и не достались.
— Значит, вы оказались осторожнее, чем они предполагали. Либо что-то пошло не по их плану. Возможно, смерть вашего отца изменила сроки, и завершить задуманное они не успели.
— А потом Дмитрий сам настоял, чтобы всё переписать на меня, когда у него начались трудности.
— И именно это, — Алексей позволил себе едва заметную, сдержанную улыбку, — стало их просчётом. Теперь всё юридически принадлежит вам. Без оговорок.
— Что мне делать?
— Пока — ничего. Не показывайте мужу документы, не меняйте привычного поведения. Живите как обычно неделю, максимум две. За это время я подниму архивы, запрошу справки и соберу полную картину. После этого решим, как действовать дальше.
— Я хочу, чтобы они понесли ответственность, — тихо сказала Екатерина. — За папу. Не только за себя — за него.
Алексей кивнул. В его взгляде мелькнуло понимание — такое бывает у тех, кто тоже когда-то пережил утрату и знает вкус этой боли.
— Тогда одними гражданскими исками не обойтись, — произнёс он. — Понадобится уголовное дело.
***
Следующие две недели Екатерина жила как актриса в чужой роли. Готовила ужины, улыбалась, интересовалась у Дмитрия, как прошёл день. Он отвечал односложно, уткнувшись в телефон, иногда выходил на балкон поговорить. Она не прислушивалась — всё необходимое уже знала.
Ночами она читала. Не книги — документы. Алексей присылал материалы, и она просматривала их на телефоне под одеялом, словно школьница с фонариком. В этих бумагах её отец постепенно превращался из тёплого, живого папы в фигуру из чужой истории. Человека, которого методично загоняли в угол на протяжении трёх лет. Он сидел вечерами над расчётами, не понимая, почему всё рушится, хотя действовал правильно. И не подозревал, что рядом — люди, которые улыбаются и одновременно разрушают.
Она часто плакала по ночам. Беззвучно, чтобы никто не услышал.
На двенадцатый день позвонил Алексей.
— Екатерина, нам нужно встретиться. Я нашёл важную зацепку. Есть свидетель.
Им оказался бывший бухгалтер «СтройГрупп», пожилой мужчина по имени Владимир, который три года назад уволился и переехал в Рахов. Алексей сумел его разыскать и поговорить по телефону. Владимир не видел всей картины, но знал достаточно: документы, которые не предназначались для его глаз, разговоры, услышанные случайно. Он носил это в себе из страха.
— Он готов дать показания? — спросила Екатерина.
— При условии, что ему обеспечат безопасность — да. Возраст уже солидный, здоровье подводит, но совесть мучает. Он прямо сказал: «Я не думал, что человек умрёт».
У Екатерины сжалось горло.
— Значит, он понимал, что происходит.
— Понимал часть. Этого достаточно.
Подготовка к возбуждению дела шла осторожно, через контакты Алексея в следственных органах Украины. Параллельно Екатерина направила запросы в банк и нотариальную контору по поводу оформления имущества. Всё оказалось безупречно — собственность полностью принадлежала ей. Она понимала: рано или поздно Дмитрий и его семья почувствуют перемены. Вопрос лишь в том, когда и как отреагируют.
Они выбрали быстрый и грубый способ.
***
Первой позвонила Оксана. Это случилось на пятнадцатый день после дня рождения, вечером. Дмитрий был в командировке, Екатерина сидела одна на кухне с чашкой чая.
— Екатерина, нам нужно спокойно поговорить. Без обид.
— Конечно, — ответила она ровно.
— Ты ведь понимаешь, что всё это… имущество, бумаги — оно не совсем твоё. Это семейное. Мы годами строили.
— Оксана, юридически всё оформлено на меня. Полностью.
— Юридически, — голос свекрови стал жёстким, без прежней светской мягкости, — да. Но ты же умная девочка. И понимаешь, что бывает с умными девочками, которые начинают играть не в свои игры.
Екатерина медленно поставила чашку.
— Это угроза?
— Совет. От старшей к младшей. Дмитрий поговорит с тобой. Решите всё мирно. Переоформишь, что нужно, и будете жить спокойно. Дети, семья — всё наладится.
— Я подумаю, — сказала Екатерина. Это была вежливая, необходимая ложь.
Сразу после разговора она позвонила Алексею.
— Началось, — произнесла она.
— Я ждал этого, — ответил он. — Завтра к вам приедет специалист. Установит камеры и устройства записи. Незаметно. Это важно: следующий шаг, скорее всего, будет личный визит с документами.
— Думаете, они решатся?
— Через Дмитрия давить уже рискованно — юридически он слишком связан с имуществом. Придёт кто-то другой. Вероятно, Роман или его представители.
— Когда?
— В течение недели. Дмитрий снова уедет — и тогда они появятся. Екатерина, будьте готовы: будут запугивать, давить, возможно, угрожать.
— Я готова, — спокойно ответила она. И это была правда.
***
Через два дня Дмитрий вернулся из командировки. Он сел напротив неё за кухонным столом — давно они не сидели так, лицом к лицу, без телефона между ними.
— Екатерина, — начал он, и по интонации стало ясно: разговор подготовлен. — Ты должна понять: когда мы переписывали имущество на тебя, это была временная мера. Никто не предполагал, что ты воспримешь всё буквально.
— Буквально? — она подняла взгляд. — Документы действуют независимо от чьих-то трактовок.
— Ты понимаешь, о чём я. Это общее имущество. Нажитое вместе.
— Три года ты проводил в разъездах. Всем занималась я: налоги, договоры аренды, управляющие компании. Где ты был всё это время?
Он замолчал.
— Ты до сих пор злишься из-за слов мамы на дне рождения?
— Нет, — покачала головой Екатерина. — Причина совсем в другом.
Ей хотелось сказать всё сразу: о письмах, о схеме, о Владимире из Рахова. Но Алексей просил подождать ещё несколько дней. И она ждала.
— Чего ты хочешь? — спросил Дмитрий. — Скажи прямо.
Она посмотрела на него — на знакомое лицо, которое когда-то казалось опорой. Вспомнила первый год брака, когда отец ещё был жив и смотрел на зятя настороженно, будто чувствовал неладное, но не имел доказательств. Тогда ей казалось, что папа просто ревнует.
— Мне нужна правда, — тихо произнесла она. — Только правда.