— Да, папа, я поняла. Завтра приеду, — произнесла я и нажала на кнопку завершения вызова, бросив телефон на диван.
Или только подумала, что отключила звонок. Потому что спустя минуту из динамика снова послышался голос отца:
— Ну что, Елена уже выехала?
— Да, — ответил незнакомый мужской голос. — Сказал ей, что мать плохо себя чувствует и срочно требуется её присутствие.
Я застыла. Рука инстинктивно потянулась к телефону, но я вовремя остановилась. Что это было?
— Хорошо сработано, Остап, — продолжал отец. — Значит, к обеду завтра она будет здесь. Документы подготовлены?
— Всё в порядке, Богдан. Доверенность на продажу квартиры от её имени готова, заявление о дарении дачи тоже есть. Печати настоящие, подписи подделаю аккуратно — не волнуйтесь.
Меня охватил ледяной ужас.
— А нотариус надёжный? — уточнил отец.
— Проверенный человек. За двадцать тысяч гривен закроет глаза на все нюансы. Главное — чтобы Елена не заподозрила ничего до момента оформления.
— Не догадается, — усмехнулся отец. — Я сказал ей, что мать при смерти. Она всегда была слишком доверчива… Вся в свою покойную бабушку — та тоже была простушка.
— А если вдруг поймёт? — Остап говорил уже менее уверенно.
— И что она сделает? В полицию побежит? Мы ей скажем: сама всё подписала и забыла. Мол, выпивала часто… Подписи будут её настоящие. Найдутся свидетели нужные.
Я зажала рот ладонью: крик рвался наружу.
— Богдан… а её мать точно ничего не подозревает?
— Ганна? — фыркнул он. — Ганна думает, будто я просто хочу почаще видеть Елену у нас дома. Жена у меня простая женщина: в таких делах не разбирается и мешать не станет.
— И сколько получится в итоге?
— Квартира Елены в центре стоит миллионов восемь-девять минимум. Дача ещё два-три потянет… В сумме больше десяти миллионов гривен выйдет точно,— рассуждал он с холодной деловитостью.— Делим пополам по договорённости.
— А как же её дочь? Ваша внучка?
— Дарына? — отец замолчал на мгновение.— Дарыне только восемнадцать исполнилось недавно… Она даже не знает толком о собственности матери. Студентка бедная: главное для неё сейчас – чтобы мобильный работал да интернет был.
— То есть рисков никаких?
— Абсолютно никаких,— уверенно подтвердил он.— Через день всё оформим окончательно… А через неделю деньги получим уже на руки. Остап, ты молодец: отличную схему придумал!
— Я постарался ради такого дела… За такие суммы грех было не постараться!
Отец хмыкнул:
— Вот и славно… Ладно, пойду к Ганне – она борщ сварила… Свяжемся вечером и обсудим детали окончательно.
— Хорошо… До связи тогда!
Раздались гудки… Тишина…
Я сидела неподвижно на диване с телефоном в руках; пальцы дрожали так сильно, что едва удерживала аппарат… Всё внутри пылало – от злости до предательства…
Мой отец… Тот самый человек, которого я всю жизнь любила и поддерживала… Он хотел меня обчистить до нитки! Нет – лишить всего! Квартиры моей мечты – той самой квартиры за которую я платила двадцать лет! Дачи бабушкиной памяти…
Десять миллионов гривен… Вся моя жизнь сведена к сухой цифре…
Телефон завибрировал вновь: сообщение от отца – «Еленочка, маме совсем плохо стало… Приезжай завтра пораньше пожалуйста! Обнимаю».
Я перечитала его трижды подряд… Каждое слово лгало мне прямо в лицо; каждая буква резала душу предательством…
Пальцы сами набрали номер Дарыне…
— Мам? – дочка ответила после третьего сигнала.— Что случилось? Ты странно звучишь…
— Дарынка… Ты сейчас где?
— В общаге у себя… Почему спрашиваешь?
Я глубоко вдохнула:
— Скажи мне честно… Ты знаешь какого-нибудь хорошего нотариуса?.. Срочно нужен кто-то надёжный…
Дарынка встревожилась:
— Мамочка… У тебя проблемы?.. Что-то случилось?..