— Это что такое?
— Пюре из кабачка.
— Почему так мало?
— Столько положено в этом возрасте.
— Какая ещё норма? Ребёнок голодный. Дай поесть как следует.
— Нина, так рекомендовал педиатр.
— Педиатр — молоденькая девчонка, начитавшаяся книжек. А я вырастила живого ребёнка.
— Я сказала нет.
Она уже взяла ложку и потянулась к баночке, но я шагнула вперёд, заслонив собой София.
— Пожалуйста, не нужно.
Ложка медленно опустилась. Нина долго смотрела на меня, потом молча развернулась, вышла и с силой захлопнула дверь.
Дмитрий вернулся с работы — она успела ему всё пересказать. В квартиру он вошёл с заранее заготовленным выражением лица.
— Мама сказала, ты с ней резко разговаривала.
— Я всего лишь попросила не перекармливать ребёнка.
— Она хотела как лучше.
— Дмитрий, я её мать. Мне решать, чем и как кормить дочь.
— Она ведь тоже не чужая.
— Я это понимаю.
Он снова замкнулся. Я накормила София, уложила её спать, перемыла посуду. Легли мы молча, каждый в своих мыслях.
Так тянулось месяцами. Нина продолжала давить, Дмитрий либо отмалчивался, либо принимал её сторону, а я стояла на своём. София подрастала: сначала сделала первые шаги, потом начала говорить — забавно, по-своему, смешивая слоги.
А потом Дмитрий ушёл.
Не к другой — просто собрал вещи и сказал, что устал, что хочет иной жизни, что нам больше не по пути. Переехал к матери, в соседний дом.
Я не устраивала сцен и не пыталась его вернуть. София было три, и она спрашивала, где папа. Я отвечала, что папа живёт отдельно, но любит её. Дмитрий появлялся раз в неделю, иногда реже: гулял с дочкой час или полтора и уходил.
Развелись мы спокойно, без тяжб. София осталась со мной — Дмитрий не возражал.
Поначалу Нина тоже поутихла. Приходила, когда Дмитрий забирал София, разглядывала внучку, что‑то тихо нашёптывала ей. Я не вмешивалась — она имеет право видеть ребёнка.
Но вскоре всё изменилось.
Однажды София вернулась от отца и за ужином вдруг сказала:
— Мама, бабушка говорит, что у папы скоро будет новый дом. И я буду там жить.
Я медленно поставила кружку на стол.
— Какой ещё новый дом?
— Большой. С садом.
— София, ты хочешь жить у папы?
— Я хочу с тобой. Но бабушка говорит, там лучше.
Я сразу набрала Дмитрия.
— Что твоя мать рассказывает ребёнку?
— А в чём дело?
— Про какой-то дом и что София будет там жить.
— Екатерина, не придумывай.
— Это не я придумала, это она мне сказала. Дмитрий, вы что-то планируете?
— Ничего мы не планируем, мама просто разговаривала с ней.
— Попроси её не обсуждать с трёхлетним ребёнком, где ему жить. Она путается и не понимает.
Он коротко ответил «ладно» и попрощался.
Через три недели раздался звонок с незнакомого номера. Женщина представилась адвокатом.
— Екатерина, моя клиентка Нина Яковенко подаёт иск об определении порядка общения с внучкой. Также рассматривается вопрос о передаче ребёнка на воспитание.
Я не сразу осознала смысл сказанного.
— О какой передаче идёт речь?
— Есть основания полагать, что условия проживания ребёнка у вас не соответствуют необходимым требованиям.
— Какие именно основания?
— Это будет подробно изложено в исковом заявлении.
Сразу после разговора я позвонила Ирине.
— Ирина, Нина хочет забрать у меня София.
Она помолчала всего секунду.
— Не заберёт.
— Она подаёт в суд.
— Срочно ищи хорошего юриста. Завтра же.
Юриста я нашла по рекомендации подруги. Молодая женщина, Надя — спокойная, собранная, предельно конкретная. Она сразу перешла к делу: документы, справки, характеристики. Я методично собирала всё, что она просила — справку с работы, справку от педиатра, характеристику.