Собрала всё, о чём она упоминала.
Справку с работы, заключение от педиатра, характеристику из детского сада, документ о составе семьи, квитанции за оплату сада, чеки на одежду и лекарства, фотографии.
— Екатерина, есть ли свидетели? — поинтересовалась Надя.
— В каком смысле свидетели?
— Те, кто видел вас с ребёнком и может подтвердить, что вы хорошая мама. Соседи, воспитательница, врач.
— Воспитательница в саду есть. И соседка по площадке — мы давно дружим, часто гуляем вместе с детьми.
— Отлично. Обсудите это с ними.
Воспитательница София, Татьяна, женщина лет пятидесяти — спокойная, с большим стажем, — приняла меня после тихого часа. Я изложила ей ситуацию. Она внимательно выслушала и ответила:
— Екатерина, разумеется. София у нас одна из самых аккуратных и ухоженных девочек. Вы всегда приводите её вовремя, всё подписано, всё подготовлено. Я скажу в суде всё, что потребуется.
Соседка Мария, с которой мы ещё возили коляски, когда дети были совсем крошечными, отреагировала коротко:
— Я там всё как есть скажу. Я тебя знаю много лет, видела, как ты с София.
День заседания настал. Я приехала вместе с Надей. Дмитрий расположился рядом с матерью — молчаливый, с опущенными глазами. Нина сидела прямо, в строгом жакете, держа на коленях папку с бумагами.
Судья объявила начало слушания. Нина заговорила сразу, не дожидаясь вопросов.
— Моя невестка — плохая мать! — произнесла она громко и жёстко. — Ребёнок недоедает, ходит в поношенной одежде, мать занята работой и личной жизнью. Я настаиваю, чтобы внучку передали мне. Я на пенсии, у меня есть и время, и возможности, и желание.
Судья сделала ей замечание и попросила говорить спокойнее.
Надя ровным тоном изложила нашу позицию: я официально работаю, ребёнок посещает сад, документы в порядке, со стороны органов опеки претензий нет. Затем она передала судье папку с бумагами.
Представитель Нина начал зачитывать обвинения. Всё звучало расплывчато: матери якобы не хватает времени на дочь, девочка бывает у бабушки и что‑то рассказывает — то одно, то другое. Конкретики и доказательств не прозвучало.
Надя попросила предоставить слово свидетелю.
Дверь распахнулась, и в зал вошла Татьяна.
Увидев её, Нина заметно изменилась в лице. Татьяна работала в этом садике уже два десятилетия, её знали почти все в районе.
— Татьяна, — обратилась Надя, — вы воспитатель София Яковенко?
— Да. София ходит ко мне в группу второй год.
— Как вы оцениваете состояние ребёнка?
— Самым положительным образом. Девочка всегда чистая, одета по погоде, выглядит сытой. Екатерина приводит её вовремя, интересуется всем, что происходит в группе — поделками, праздниками, прогулками. На мероприятия приходит регулярно. Если София заболевает, мама сразу её забирает, не затягивает.
— Были ли за это время жалобы на состояние ребёнка?
— Ни одной.
— Девочка производит впечатление ухоженной?
— Безусловно.
— Как она ведёт себя среди детей?
— Активная, общительная, по развитию соответствует возрасту. Видно, что ребёнок растёт в заботе.
Адвокат Нина попытался уточнить:
— Вам что‑нибудь известно о личной жизни матери? Появляются ли посторонние мужчины?..
— Я могу говорить лишь о том, что наблюдаю ежедневно. Мама любит ребёнка и занимается им. Больше добавить нечего.
Следующей вызвали Марию. Она вошла быстро, уверенно села и с первых слов говорила ясно, без лишних отступлений.
— Я знаю Екатерина четыре года.