Он никогда не был особенно ласков, но и на резкие поступки не решался. Год назад сам перебрался в комнату сына, сославшись на боли в суставах и беспокойный сон — мол, не хочет мешать жене отдыхать. С тех пор так и жили: каждый в своей половине.
Когда окончательно стемнело, Александра поднялась. Сняла домашний халат, аккуратно повесила его на спинку стула, затем надела тёмное платье — то самое, что обычно носила в магазин или когда ехала в район. Перед зеркалом пригладила выбившуюся прядь, сняла платок с головы и долго смотрела на своё отражение. Потом отвернулась и вышла в сени.
Дверь она прикрыла осторожно, будто стараясь не потревожить тишину пустого дома. Калитка открылась легко, без скрипа. Александра пошла через весь посёлок неторопливо, прижав руки к бокам. Уличное освещение работало не везде — часть пути пришлось идти почти вслепую. Иногда попадались прохожие, но никто её не остановил и ни о чём не спросил.
Она направлялась к дому, где по словам Мелании видели Дмитрия. Всё время думала: а вдруг это ошибка? Ну если бы сказали — у Эмилии… Её знали все вокруг: женщина с давней репутацией, из-за которой нередко вспыхивали семейные ссоры; про неё говорили открыто. А Милана была другой: вернулась к родителям всего год назад и жила тихо-тихо — старалась лишний раз никому на глаза не попадаться.
И вдруг Александра отчётливо вспомнила: ровно год прошёл… Мысль промелькнула мгновенно и исчезла, оставив после себя глухое ощущение тревоги.
Дом Миланы стоял чуть поодаль от дороги. Калитка оказалась заперта. Александра подошла ближе и постучала — сначала несмело, потом настойчивей. За забором послышались шаги. Дверь отворилась — на крыльце появилась Милана: волосы распущены по плечам, поверх лёгкий шёлковый халат.
— Чего стучишь? — недовольно бросила она. — Всех разбудишь тут.
Александра сделала шаг вперёд:
— Мужа моего зови! — громко сказала она. — Хочу убедиться: жив ли он вообще… Не утонул ли где-нибудь?
Милана усмехнулась было и собралась что-то сказать в ответ, но тут дверь за её спиной распахнулась настежь. На пороге показался Дмитрий — в домашней майке и штанах; лицо спокойное до раздражения.
— Кто там тебе понадобился среди ночи, Миланочка? — пробурчал он прежде чем заметил стоящую у калитки женщину.
— Это я… — произнесла Александра тихо.
Дмитрий нахмурился:
— Иди домой… Не устраивай сцену…
Александра шагнула вперёд было… но остановилась:
— Ты исчез… Я третий день тебя ищу…
— Сам ушёл! Меня сюда никто силой не тащил! И возвращаться я не собираюсь… Разве что за вещами зайду…
Говорил он спокойно и ровно – словно давно всё решил для себя. Потом добавил с лёгкой усмешкой: мол рядом с Миланой чувствует себя моложе лет на двадцать.
Александра больше ничего не ответила. Повернулась и пошла обратно той же дорогой. Калитка за её спиной осталась закрытой.
Домой она возвращалась медленно; ноги казались налитыми свинцом от усталости или тяжести мыслей – сама уже толком не понимала чего больше внутри накопилось… Свет включила у входа сама же – вошла внутрь и опустилась на лавку прямо в сенях. До Михаила дозваниваться ночью она не стала: связь здесь была слабая да ещё лезть на чердак сейчас казалось ей невозможным делом…
Только назавтра Александра отправилась в районный центр – уже оттуда позвонила Михаилу напрямую. Рассказала всё как есть – ничего не скрывая ни словом ни вздохом… Сын выслушал внимательно до конца без перебиваний; потом сказал просто: «Он мне отец… Может быть когда-нибудь я его прощу». А матери предложил подумать хорошенько – нужен ли ей такой человек рядом? И добавил уверенно: «Я тебя одну точно не оставлю».
Когда вернулась домой – долго сидела одна за столом молча… Потом подумала: если вдруг Дмитрий вернётся – простит его всё равно… Ведь тридцать лет жизни так просто перечеркнуть невозможно…