– Я задыхаюсь в этом бесконечном быте, понимаешь? Мне не хватает воздуха, чувств, жизни. Мы с тобой стали как соседи по коммуналке: только и разговоров, что о счетах за электричество да акциях на стиральный порошок.
Мужчина нервно дергал молнию на внушительной дорожной сумке. Движения его были резкими, торопливыми — будто он опасался, что стоит ему замешкаться, и вся решимость рассыплется. На кровати ровными стопками лежали рубашки, дорогие свитеры и пара новых, непривычно узких джинсов, купленных всего неделю назад.
Оксана стояла у окна, сцепив руки на груди, и безмолвно наблюдала за происходящим. За двадцать семь лет брака она видела Виктора разным: измотанным после работы, вспыльчивым из‑за поломки машины, оживлённым на семейных торжествах. Но таким — суетливым, отводящим взгляд и прикрывающим измену громкими словами о «свободе» — он предстал перед ней впервые.
– Значит, воздух, – тихо повторила Оксана. Голос звучал удивительно спокойно, без надрыва, которого Виктор, похоже, и ждал, и страшился. – И как же зовут этот воздух?
Он замер, не доведя молнию до конца. Тяжело выдохнул, попытался изобразить на лице оскорблённое достоинство, но вышло неубедительно.
– Причём тут это… Речь не о ком-то, а обо мне. Я хочу пожить для себя. Устал от расписанного по минутам существования. Дача по выходным, визиты к родне, ужины по графику. Мне пятьдесят два, а ощущаю себя стариком! Хочу спонтанности.
Оксана отвернулась к стеклу. За окном ветер гонял по асфальту жёлтые листья, прохожие кутались в куртки, спеша по своим делам. Мир не обрушился из‑за того, что её муж решил вернуть себе молодость. Внутри тяжёлым свинцом разливалась обида, но устраивать сцены с криками и битьём посуды она не собиралась. Самоуважения у неё всегда было больше, чем для дешёвых спектаклей.
Она прекрасно понимала, что у этой «спонтанности» есть имя, возраст и профиль в социальных сетях. Владислава. Двадцать восемь лет, длинные наращённые волосы, пухлые губы и бесконечные фото из фитнес-клубов и модных кофеен. Кристина случайно заметила их вместе в торговом центре месяц назад — так тайна стала явью.
– Хорошо, Виктор, – ровно сказала Оксана, повернувшись к нему. – Иди, дыши. То, что не уместилось, я сложу в коробки — заберёшь потом. Завтра свяжусь с риелтором. Квартиру выставим на продажу, деньги разделим пополам, как положено.
Он явно растерялся. Ожидал слёз, упрёков, скандала — чего угодно, чтобы на фоне разъярённой жены выглядеть правым. А получил холодный, деловой тон.
– Да… конечно, – пробормотал Виктор, подхватывая сумку. – Я… буду на связи, если понадоблюсь с документами.
Хлопнула входная дверь. Оксана осталась одна в просторной трёхкомнатной квартире, которая вдруг показалась ей чрезмерно большой и пустой. Она прошла на кухню, налила воды и медленно выпила. Впереди ждали непростые времена, но она знала: справится.
Развод прошёл удивительно спокойно. Виктор, увлечённый новой жизнью и стремящийся выглядеть щедрым перед молодой избранницей, не стал цепляться за мелочи и пересчитывать вилки с ложками. Квартиру продали быстро — покупатели нашлись всего за пару недель. Деньги поделили поровну. Дачу и автомобиль он великодушно оставил Оксане, заявив, что этот «багаж прошлого» ему ни к чему, а Владислава не переносит возни в огороде.
На свою долю Оксана приобрела уютную однокомнатную квартиру в тихом зелёном районе, неподалёку от парка. Переезд оказался непростым физически, зато внутри это ощущалось как генеральная уборка души. Она избавилась от тяжёлых старых шкафов, выбрала светлую современную мебель, расставила на широких подоконниках любимые фиалки и монстеры.
Впервые за много лет ей не нужно было подстраивать свою жизнь под чужие привычки и расписания.