Впервые за долгие годы ей больше не приходилось подстраиваться под чьи-то предпочтения, готовить сытные мясные блюда, когда самой хотелось ограничиться легким салатом, и мириться с громким телевизором по вечерам.
Постепенно жизнь обретала тихий, размеренный ритм. Оксана по-прежнему работала старшим флористом в крупном салоне, по выходным виделась с Кристиной, выбиралась в театр с подругами. Она изменила стрижку, обновила гардероб, и коллеги все чаще отмечали, что из ее взгляда исчезла прежняя вязкая усталость, свойственная женщинам, на которых держится весь дом.
А в стильной съемной студии с панорамными окнами тем временем складывалась совсем иная атмосфера.
Виктор довольно быстро осознал, что «свобода» имеет неожиданный привкус. Первые недели рядом с Владиславой казались бесконечным праздником. Они посещали модные заведения, рассекали по городу на арендованных электросамокатах, выбирались за город на молодежные базы отдыха. Виктор старался соответствовать: приобрел модную куртку, слегка тесную в плечах, начал пользоваться дорогим парфюмом и пытался поддерживать разговоры о трендах, просмотрах и личностном росте.
Однако эйфория постепенно сошла на нет — вместо нее пришла обыкновенная усталость.
Однажды вечером Виктор вернулся с работы совершенно вымотанным. День не задался: переговоры с поставщиками сорвались, руководство было в ярости. Ему отчаянно хотелось ослабить галстук, поужинать горячим, наваристым борщом, вытянуться на диване и побыть в тишине.
Едва переступив порог студии, он поморщился от громкой электронной музыки. Владислава устроилась на барном стуле перед кольцевой лампой и оживленно что-то рассказывала в камеру смартфона. На столе среди рассыпанной косметики стояли две коробки из службы доставки.
– Привет, котик! – бросила она, не отрывая взгляда от экрана. – Я заказала нам органические боулы с киноа и ростками пшеницы. Курьер немного опоздал, так что все остыло, но так даже полезнее.
Виктор взглянул на зеленоватую массу в картонной коробке, и желудок неприятно сжался.
– Владислава, может, закажем что-нибудь нормальное? Кусок мяса, курицу с картошкой? – устало произнес он, снимая пиджак.
Девушка выключила запись и с искренним недоумением посмотрела на него.
– Виктор, опять начинаешь? Мы же решили следить за питанием. Картофель — это пустые углеводы. Ты сам говорил, что хочешь держать форму, соответствовать мне. От жареного мяса тяжесть. И вообще, переодевайся быстрее, через час едем к ребятам в лофт, сегодня там закрытая вечеринка с диджеем.
– Владислава, я еле на ногах стою, – Виктор опустился на пуфик в прихожей. – Спина до сих пор ноет после вчерашнего батутного центра. Может, останемся дома? Посмотрим фильм…
Лицо Владиславы недовольно вытянулось. Она спрыгнула со стула и сложила руки на груди.
– Дома? В пятницу? Виктор, ты серьезно? Если хотел сидеть на диване, зачем тогда уходил от жены? Я молодая, мне нужны эмоции, движение. Я не собираюсь тухнуть в четырех стенах.
Эта ссора стала первой по-настоящему серьезной и задала тон дальнейшим месяцам. Выяснилось, что спонтанность требует огромных финансовых и физических затрат. Владислава не умела и не стремилась готовить, предпочитая дорогие доставки. Тишину она не переносила: в квартире постоянно толпились шумные, поверхностные люди, которые называли Виктора «Виктор» и без стеснения распивали купленный им элитный алкоголь.
С каждым днем Виктор все отчетливее ощущал себя чужим на этом бесконечном празднике. Он начал замечать то, на что раньше закрывал глаза. Его раздражал нескончаемый творческий беспорядок — чистую рубашку приходилось выуживать из-под вороха чужих платьев. Утомляли пустые разговоры, в которых не звучало ни искреннего интереса к нему самому, ни заботы о его рабочих проблемах или здоровье. Для Владиславы он был не партнером, а удобным спонсором и символом взрослой жизни.
Финансовый вопрос встал особенно остро, когда на у…