Поплачет, конечно, упрекнёт для приличия пару раз, а потом всё равно нальёт горячего супа и постелет свежую постель. И жизнь снова войдёт в привычное русло — без этих сумасшедших тусовок, без модных органических боулов и кредитов на три миллиона.
Виктор нажал на кнопку звонка. За дверью раздались лёгкие шаги. Щёлкнул замок, и дверь медленно приоткрылась.
Оксана стояла на пороге, придерживая её рукой. Виктор замер, жадно всматриваясь в знакомые черты. Она изменилась — и перемены были разительными. Вместо выцветшего домашнего халата, который он помнил, на ней был элегантный льняной костюм насыщенного изумрудного оттенка. Волосы аккуратно уложены, на щеках — лёгкий свежий румянец. За её спиной виднелась светлая прихожая, откуда тянуло корицей, свежезаваренным чаем и каким-то тихим, уверенным покоем.
— Здравствуй, Виктор, — сказала она ровно и спокойно. В голосе звучала вежливость, но не было ни капли той дрожи, на которую он надеялся. — Кристина сказала, ты хотел передать документы?
Виктор судорожно сглотнул. Все заранее приготовленные слова — о раскаянии, о прозрении, о своей ошибке — внезапно исчезли. Он смотрел на бывшую жену и понимал: перед ним стоит совершенно другая женщина. Уверенная, самостоятельная и, что самое болезненное, счастливая без него.
— Оксана… — хрипло произнёс он, опуская сумку на пол. — Я… я ушёл от неё. Это была колоссальная ошибка. Какое-то затмение. Сам понимаешь — кризис, глупости в голове. Я осознал, что кроме тебя мне никто не нужен. Я скучал. По тебе. По нашему дому. По нам.
Он осторожно шагнул вперёд, рассчитывая, что она распахнёт дверь шире. Но Оксана не сдвинулась с места, по‑прежнему преграждая вход. Лицо её оставалось спокойным. Ни радости, ни слёз — только сдержанная отстранённость. Так смотрят на человека, который когда-то был близок, а теперь стал почти чужим.
— Мне жаль, что у тебя там не сложилось, Виктор, — мягко ответила она, и в этой мягкости чувствовался холод. — Но никакого «нашего дома» больше нет. Есть мой дом. И моя жизнь, которой я довольна.
— Оксана, ну перестань… — Виктор попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Я же попросил прощения. Всё понял. Готов жить так, как ты скажешь. Будем спокойно, как раньше.
Оксана тихо вздохнула и поправила рукав льняного пиджака.
— Ты до сих пор ничего не понял, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты тогда искал не воздух. Ты искал праздник. Хотел развлечений, ощущения молодости, свободы от обязательств. А когда выяснилось, что за этот праздник приходится дорого платить, ты решил вернуться туда, где тепло, уютно и бесплатно заботятся. Туда, где кормят, стирают и утешают.
Она сделала паузу, позволяя тишине заполнить лестничную клетку.
— Но я не курорт и не санаторий, Виктор. И уж точно не обслуживающий персонал. Я живой человек. Мне тоже был нужен воздух. И, знаешь, без тебя дышится куда легче.
Он открыл рот, собираясь возразить, может быть, взять её за руку, попросить ещё один шанс, но слова не нашлись. Самоуверенность рассыпалась в одно мгновение. Только теперь он по‑настоящему понял, что потерял. Он обменял настоящее золото на дешёвую мишуру — а когда мишура порвалась, золота рядом уже не оказалось.
— Документы на дачу отправь почтой или передай через Кристину, — добавила Оксана, берясь за ручку. — Прощай, Виктор. Надеюсь, ты найдёшь своё место.
Дверь мягко закрылась. Раздался тихий щелчок надёжного замка.
Виктор остался один на лестничной площадке. Некоторое время он смотрел на гладкую металлическую поверхность двери, за которой осталась светлая и спокойная жизнь, навсегда для него закрытая. Внизу хлопнула подъездная дверь, донеслись голоса. Он тяжело выдохнул, медленно поднял дорожную сумку и стал спускаться по лестнице, постепенно растворяясь в вечерней городской суете.
Если вам понравился этот рассказ, не забудьте подписаться на канал, поставить лайк и поделиться своим мнением в комментариях.