Она направилась в спальню, прикрыла за собой дверь и опустилась на край кровати. Богдан лежал на своей половине, уткнувшись в экран телефона.
— Твоя мама уверена, что из меня никудышная жена, — тихо произнесла Оксана.
— Она этого не говорила.
— Зато думает.
Богдан ничего не ответил. Его тишина оказалась тяжелее любого упрёка.
В субботу утром Раиса уехала. На прощание крепко обняла сына, ласково взъерошила волосы внуку, а Оксане лишь сдержанно кивнула: «До свидания, Оксана. Береги себя».
Закрыв за свекровью дверь, Оксана глубоко вздохнула. Наконец-то можно было остаться наедине с собой.
Однако Богдан, похоже, рассчитывал на другое. Он быстро собрался, накинул куртку и буркнул, что его ждут друзья — нужно помочь кому-то с машиной. Вернулся только к вечеру.
Оксана осталась дома с Назаром. Попробовала завести разговор, но сын отвечал коротко, не отрываясь от телефона, а вскоре и вовсе ушёл к приятелю, бросив: «К ужину буду».
Квартира опустела. За окном сияло холодное февральское солнце. Оксана сидела на кухне и пыталась понять, в какой момент стала чужой в собственных стенах.
Зазвонил телефон — Виктория.
— Привет, как ты? — голос сестры звучал привычно жалобно.
— Всё по-старому. Работа, дом.
— Ну да, у тебя теперь серьёзная должность, — усмехнулась Виктория. — Не до меня.
Оксана стиснула зубы.
— Виктория, я трижды звонила тебе на неделе. Ты не ответила.
— Была занята. Попробуй поживи одна с ребёнком — не до разговоров.
— Я знаю, как это. Когда-то и работала, и Назара растила.
— У тебя был муж. А у меня что? Олег объявляется раз в месяц, алименты не платит. Я подала в суд, но ждать полгода.
Оксана слушала знакомый поток жалоб. Виктория всегда находила повод посетовать — на бывшего, на начальство, на соседей, на жизнь вообще. Раньше она сочувствовала, старалась поддержать, подсказывала выход. Сейчас не осталось даже на это сил.
— Вик, может, помочь тебе деньгами? До зарплаты?
— Я не попрошайка! — вспыхнула сестра. — Почему сразу деньги? Я просто поговорить хотела!
— Прости, я неправильно сказала.
— Конечно. Ты теперь умная, всех с высоты своей должности учишь.
— Виктория, я никого не учу.
Но в трубке уже звучали короткие гудки.
Оксана медленно положила телефон и уставилась в стену. Что происходит? Почему близкие словно ополчились на неё? Она всего лишь получила повышение. Работала больше прежнего, старалась удержать всё под контролем. Отчего это так задевает окружающих?
Вечером вернулся Богдан, пахнущий машинным маслом. Он без слов поел и так же молча лёг. Оксана долго не могла уснуть, всматриваясь в темноту потолка.
Семнадцать лет вместе. За это время было многое — безденежье в начале, конфликты с родителями, тяжёлая беременность, когда врачи качали головами. Они справлялись. Вдвоём.
Теперь же между ними выросла пропасть, и Оксана не понимала, когда именно она образовалась.
В понедельник на работе прошло совещание. Владислав отметил успехи отдела Оксаны — запуск склада шёл по графику, бумаги подготовлены, подрядчики не подводят.
— Оксана, отличная работа, — сказал он при всех. — Я не ошибся, доверив это вам.
Коллеги поздравляли, жали руку. Оксана улыбалась и благодарила, но внутри чувствовала пустоту.
После встречи к ней подошёл Леонид — юрист из головного офиса, седовласый мужчина с аккуратной бородкой. Он занимался оформлением документов на землю под склад.
— Оксана, у меня к вам просьба, — он вынул визитку, перевернул её и от руки написал номер. — Рабочий телефон вышел из строя, жду ремонта. Если что-то срочное — звоните сюда, это временно.
— Хорошо, Леонид. Спасибо.
Она машинально убрала карточку в карман пиджака и почти сразу о ней забыла.
Дни тянулись однообразно: работа, дом, снова работа. Богдан почти не вступал в разговор — отвечал, если к нему обращались, но сам тем не поднимал. Назар тоже стал отдаляться, всё чаще пропадая у друзей.
А затем Оксана заметила странность.
Однажды, зайдя на кухню за водой, она увидела Богдана с её телефоном в руках — он пролистывал переписки. Заметив жену, вздрогнул и поспешно положил аппарат на стол.
— Искал номер мастера по стиральным машинам, — неловко пояснил он. — У тебя где-то записан.
Оксана не стала выяснять. Но неприятный осадок остался.
Позже он начал уточнять, куда она направляется и во сколько вернётся. Не с интересом, как раньше, а сухо, почти подозрительно — словно проверял.
Как-то вечером, собираясь отнести пиджак в химчистку, Оксана обнаружила, что карманы вывернуты. Монеты и чеки, которые лежали внутри, аккуратно сложены на полке.
Значит, он проверял и вещи.
— Назар, у папы всё в порядке?
Сын поднял глаза от экрана, насторожился.
— В каком смысле?
— Он какой-то странный в последнее время. Молчит, смотрит на меня косо.
Назар пожал плечами.
— Не знаю. Когда бабушка была, они часто о чём-то шептались.
— Шептались?
— Ну да, на кухне. Я не прислушивался, — он замялся. — Мам, вы с папой разведётесь?
У Оксаны перехватило дыхание.
— Что? Нет. С чего ты это взял?
— Вы почти не разговариваете. Папа то злится, то замыкается. Ты всё время на работе. Как в фильме про развод.
Оксана подсела к сыну и обняла его за плечи. Он не отстранился — уже облегчение.
— Мы не разведёмся, Назар. Просто сейчас непростой период. Так бывает.
— И когда он закончится?
— Не знаю, — честно сказала она. — Но я постараюсь, чтобы это случилось как можно скорее.
Назар кивнул и снова уткнулся в телефон. Разговор иссяк, но тревога никуда не делась. В субботу Виктория позвонила снова.