— Износ дивана, Кристина, — это тебе не шутки. У нас теперь плановая экономика, — Оксанка постучала химическим карандашом по столу так решительно, будто вбивала гвоздь в крышку моего терпения.
На кухне витал запах валерьянки и её фирменного пирога с капустой, который почему-то стремительно исчезал со стороны тарелки мужа золовки Михайла. Свекровь разложила перед нами ватман. На нём, аккуратно расчерченном под линейку, красовался план нашего финансового подчинения. Заголовки «Общий котёл» и «Фонд помощи Марии» были обведены ярко-красным маркером.
— Мам, ты это серьёзно? — Юрий, мой муж, перестал жевать. — Мы и так каждую субботу вам продукты привозим.
— Юра, не перебивай! — строго сказала Оксанка и поправила очки на носу. — Марии сейчас тяжело. У Михайла в такси затишье, мальчикам нужны витамины, логопедические занятия и айкидо… А вы с Кристиной хорошо зарабатываете. Кристина ведь вообще начальница! В супермаркете!
Я молча размешивала чай. Работа старшей смены в сетевом магазине научила меня двум вещам: не доверять ценникам с надписью «Распродажа» и никогда не спорить с безумными покупателями до тех пор, пока они сами не устанут.
— Значит так, — продолжила свекровь, водя пальцем по графе «Расходы Кристины». — Маникюр можно делать дома самой. Это минус три тысячи гривен. Кофе на работе исключить — ещё пять экономии. А эти деньги пойдут в «Фонд поддержки семьи». У нас теперь своего рода семейный кооператив.
В этот момент решил вставить слово Михайло. Он отодвинул пустую тарелку и вытер жирные губы рукавом рубашки прежде чем продемонстрировать свою эрудицию.
— Всё верно говоришь, Оксанка! Семья должна быть как единое целое! Вот я читал у Маркса про перераспределение прибавочной стоимости… Богатые обязаны делиться с теми, кто ещё ищет себя! Это как сообщающиеся сосуды: где пусто — туда и перетекает! Надо стремиться к равновесию!
Я медленно подняла взгляд.
— Михайло… В сообщающихся сосудах жидкость действительно выравнивается только при условии открытости всех каналов. А ты работаешь исключительно на приём — как ниппель: только внутрь. И вообще-то Маркс писал о труде как источнике стоимости, а не о философском опустошении чужого холодильника под предлогом социальной справедливости.
Михайло захлебнулся воздухом от неожиданности попытался изобразить обиду… но вместо этого нелепо икнул и опрокинул солонку набок. Соль рассыпалась белым веером между нами на скатерти.