Дарина окончательно осознала: рассчитывать ей не на кого. Александр по‑прежнему оставался крепко связан с матерью, и эта зависимость со временем лишь окрепла, превратившись из тонкой нити в стальной канат. Значит, разруливать всё придётся самой.
Напряжение достигло предела через месяц, когда приближался её день рождения. Пышного торжества Дарина не планировала — хотела просто собрать пару подруг и родителей. Ганна, разумеется, значилась в числе приглашённых: не позвать её означало спровоцировать открытый конфликт.
К празднику Дарина подошла основательно. Взяла выходной, заказала торт у известного кондитера, приготовила утку по новому рецепту, до блеска натёрла бокалы. Ей хотелось, чтобы на этот раз никто не смог найти повод для упрёков. Квартира сверкала чистотой, в воздухе витал аромат хвои и мандаринов.
Гостей ждали к шести. В пять, когда Дарина, ещё в халате, заканчивала расставлять блюда, в замке щёлкнул ключ. На пороге появилась Ганна. И не одна — за ней следовала её соседка Раиса, женщина разговорчивая и чрезвычайно любопытная.
— А мы решили прийти пораньше! — громко заявила свекровь, проходя внутрь прямо в уличной обуви. — Раиса захотела взглянуть, как вы устроились. А то я рассказываю, рассказываю, а она не верит, что в центре бывают такие квартиры.
Дарина застыла с салатницей в руках.
— Здравствуйте. Ганна, пожалуйста, снимите обувь, я только что вымыла пол.
— Да брось ты, — отмахнулась та. — На улице сухо. Не сахарная, ещё раз протрёшь. Раиса, глянь, вот о той люстре я и говорила. Пылища такая, хоть картошку сажай.
Раиса с интересом оглядывала прихожую, одобрительно прицокивая. Внутри у Дарины поднялась тяжёлая волна раздражения. Она аккуратно поставила салатницу на тумбу.
— Ганна, мы не устраиваем экскурсию. У меня стол не готов, я сама ещё не переоделась. Зачем вы привели постороннего человека?
— Постороннего? — возмутилась свекровь. — Раиса мне как родная! И вообще, я пришла помочь. Ты ведь вечно ничего не успеваешь.
С этими словами Ганна направилась на кухню, Раиса поспешила следом. Дарина бросилась за ними. Картина, которую она увидела, заставила её замереть. Свекровь распахнула духовку, где запекалась утка, и с шумом захлопнула дверцу.
— Я так и знала! — торжествующе произнесла она. — Пересушила! Раиса, чувствуешь запах? Всё испорчено. Хорошо, что я подстраховалась.
Она водрузила на белоснежную скатерть большую эмалированную кастрюлю, принесённую с собой.
— Вот, котлеты. Домашние, на пару, полезные. А эту утку убирай, не позорься. И салаты твои — сплошной майонез. Я винегрет принесла.
Из пакетов один за другим появлялись пластиковые контейнеры, которые она ставила прямо поверх сервировки, отодвигая тарелки Дарины.
— Что вы делаете? — голос Дарины дрожал, но в нём уже звенела сталь. — Немедленно уберите это. Сегодня мой день рождения. Это мой стол. И правила здесь мои.
Ганна замерла с банкой солёных огурцов в руке и медленно повернулась к невестке. Её лицо исказилось от негодования.
— Ты как разговариваешь со старшими? Я тебя выручаю! Ты же готовить толком не умеешь, у тебя даже яичница подгорает. Люди придут — голодными останутся. Скажи спасибо, что забочусь. Александр мне жаловался, что после твоей еды у него изжога!
Это стало последней каплей. Упоминание Александра, который всегда ел с аппетитом и ни разу не жаловался, переполнило чашу терпения. Внутри Дарины будто что‑то щёлкнуло. Исчезли страх, неловкость, стремление всем угодить — осталась лишь холодная решимость.
— Вон, — тихо произнесла она.
— Что? — не расслышала Ганна.
— Вон из моего дома. Обе. Немедленно.
— Ты с ума сошла? — растерянно пробормотала свекровь, глядя на Раису. — Раиса, ты слышишь? Она меня выгоняет!
— Я в полном порядке, — спокойно ответила Дарина. Она подошла к столу, взяла кастрюлю с котлетами и вложила её в руки ошеломлённой свекрови. — Просто я устала. От вашего хамства, от постоянных придирок, от грязи, которую вы приносите в мою жизнь. Это моя квартира. Мы с Александром платим за неё ипотеку. Вы здесь не хозяйка. И не станете ею.
— Я сейчас Александру позвоню! — взвизгнула Ганна, хватаясь за телефон. — Он тебе объяснит, как нужно мать уважать!
— Звоните, — ровно сказала Дарина. — И по пути направляйтесь к выходу.
Она решительно вытеснила обеих женщин из кухни в прихожую. Ганна сопротивлялась, выкрикивала обвинения в неблагодарности и грозилась проклясть этот дом, но Дарина не отступала. Она открыла входную дверь и указала на лестничную площадку.