Она распахнула входную дверь и молча показала на лестничную площадку.
— И ключи, — добавила она, вытянув ладонь.
— Не отдам! — свекровь прижала сумку к груди. — Это жильё моего сына!
— В таком случае сегодня же сменю замки. И если вы появитесь здесь без приглашения ещё раз, я обращусь в полицию. Я не шучу, Ганна. Вы давно переступили все допустимые границы.
Дверь резко закрылась прямо перед возмущёнными лицами. Дарина прислонилась к ней спиной и медленно опустилась на пол. Сердце билось где-то в горле, пальцы дрожали. Она решилась на то, о чём думала долгие годы, но вместе с облегчением накатила ледяная тревога — что будет дальше?
Александр примчался спустя полчаса. Он ворвался в квартиру бледный, с перекошенным от злости и тревоги лицом.
— Ты что устроила?! Мама звонила — у неё гипертонический криз! Скорую вызывали! Она говорит, ты её чуть ли не с лестницы столкнула и котлетами в лицо швырялась! Дарина, ты вообще понимаешь, что делаешь?!
Дарина сидела в гостиной и спокойно пила воду. Она уже успела сменить одежду на нарядное платье и освежить макияж.
— Твоя мама, как обычно, сгущает краски, — произнесла она ровно. — Я её не толкала. Я попросила её уйти. А котлеты просто передала ей в руки.
— Попросила уйти? В день рождения? Родную мать?! За что?
— За то, что она назвала меня безрукой, выставила неряхой перед посторонним человеком, испортила мой праздничный стол и заявила, будто ты жалуешься ей на мою стряпню. Это правда, Александр? Ты жаловался?
Он замялся, отвёл глаза и покраснел.
— Ну… как-то сказал, что живот прихватило. Но я не утверждал, что это из-за тебя! Она сама всё додумала. Дарина, она же пожилая! Можно было промолчать. Сейчас у неё давление, а если инсульт? Ты потом себе это простишь?
— А ты простишь, если инсульт случится у меня? — тихо спросила Дарина. — Я десять лет живу в постоянном напряжении. Твоя мать приходит сюда и шаг за шагом уничтожает мою уверенность в себе. А ты наблюдаешь со стороны. Сегодня я выбрала себя. И наш брак. Потому что если бы она осталась, я бы подала на развод. Сегодня же.
Александр тяжело опустился на диван и обхватил голову руками.
— И что теперь? Она нас проклянёт. Сказала, что ноги её здесь больше не будет.
— Прекрасно, — кивнула Дарина. — Именно этого я и добивалась.
— Но мне нужно к ней поехать. Ей действительно плохо.
— Поезжай. Но запомни: если вернёшься и начнёшь меня обвинять или снова вручишь ей ключи — мы разойдёмся. Я не шучу, Александр. Я люблю тебя. Но себя я тоже люблю.
Он уехал. Праздник получился скромнее, чем планировалось: пришли подруги и родители Дарины. О случившемся она никому не рассказала, однако все заметили её необычайное спокойствие — будто с плеч свалился тяжёлый груз. Утка вышла великолепной, вопреки мрачным прогнозам свекрови.
Александр вернулся глубокой ночью. Он выглядел измученным и пах корвалолом.
— Ну что? — спросила Дарина, не поднимаясь с постели.
— Давление снизили, — пробормотал он, переодеваясь. — Врачи сказали, ничего серьёзного, просто перенервничала. Артистка…
Дарина удивлённо приподняла брови.
— Что ты сказал?
Он тяжело вздохнул и сел на край кровати.
— Пока я там сидел, она три часа меня изводила. Даже не про тебя. Про меня. То рубашка не та, то поправился, то дышу слишком громко. В одиннадцать вечера заставила люстру протирать — ей показалось, что там паутина. Я со стремянки чуть не свалился. И знаешь… я вдруг увидел это со стороны. Она ведь правда невыносима. Просто я привык. А сегодня словно прозрел. Она же тебя годами грызла.
Он лёг рядом и уткнулся носом ей в плечо.
— Прости меня, Дарина. Я вел себя как идиот. Боялся слово поперёк сказать — мать же. Святое. А она этим пользовалась.
Дарина погладила его по волосам. Лёд начал таять.
Следующие полгода стали для них самыми тихими и мирными. Свекровь сдержала обещание — больше не появлялась. Объявила бойкот. Звонила только Александру, сухо перечисляла просьбы — купить лекарства, оплатить коммунальные счета — и сразу завершала разговор. Дарина наслаждалась покоем. Вещи оставались на своих местах. Никто не проверял кастрюли и не искал пыль на шкафах.
Но жизнь не стоит на месте. К началу лета Ганна сломала ногу — неудачно оступилась на даче. О происшествии сообщила соседка. Александр, разумеется, сразу поехал к матери. Дарина осталась дома, собирая сумку для больницы.
Когда Ганну выписали, возник главный вопрос: кто будет за ней ухаживать? В гипсе она оказалась совершенно беспомощной.