Мария сидела на кухне, машинально грея в ладонях чашку с давно остывшим чаем, когда раздался звонок телефона. На экране высветился номер сестры. Она недовольно поморщилась, однако ответила.
— Мария, ты что вообще делаешь?! — в голосе Оксаны звенело раздражение. — Мы с Никитой уже два часа торчим у ворот! Ключи не подходят! Ты что, замки сменила?
— Сменила, — невозмутимо произнесла Мария и сделала глоток.
— В каком смысле сменила? Ты не могла нас предупредить? Мы с детьми на выходные приехали! Всё собрали, продукты закупили! Ты в своём уме?
Мария аккуратно поставила чашку на стол. В висках неприятно пульсировало — всю неделю они с Владимиром приводили дом в порядок после ноябрьских праздников. Осколки сервиза Маргариты попадались повсюду: за диваном, под батареей, один фрагмент она даже нашла в цветочном горшке.
— Оксана, давай просто встретимся и спокойно всё обсудим, — ровно предложила она.
— Что тут обсуждать?! Отдай новые ключи — и всё! Мы с Никитой в машине сидим, дети капризничают! У Кирилла температура недавно была, врач велел больше бывать на свежем воздухе! А ты!..
— Кафе «Огонёк». Через час, — перебила Мария и отключила звонок.
Она понимала, что этого разговора не избежать. Поняла ещё тогда, когда обнаружила осколки в обувной коробке, небрежно задвинутой под диван в гостевой комнате. Оксана, похоже, рассчитывала, что никто ничего не заметит. Но Мария заметила. И вспомнила всё остальное.
Три года назад, после смерти Маргариты, завещание не стало для Марии неожиданностью. Дача была оформлена на неё — и только на неё. Оксана тогда устроила скандал прямо в кабинете нотариуса, обвиняла в несправедливости, говорила о любимчиках. Но Маргарита всё подробно изложила: «Оставляю дачу внучке Марии Сергеевне, потому что именно она все эти годы помогала мне, ухаживала за участком и занималась ремонтом. Оксана приезжала лишь в гости».
Это соответствовало действительности. Мария почти каждые выходные проводила у Маргариты — косила газон, белила стволы деревьев, латала старый забор, который едва держался. Оксана появлялась с компанией на шашлыки, а потом жаловалась подругам, что у Маргариты «всё совсем запущено».
Когда дача перешла к Марии, состояние её оставляло желать лучшего. Кровля протекала, веранда перекосилась, забор вот-вот готов был рухнуть. Два лета подряд они с Владимиром вкладывали туда деньги и силы: перекрыли крышу, установили новый забор, заменили опасную проводку. Мария собственноручно красила стены, подбирала плитку в ванную, подолгу возилась в саду.
За это время Оксана появилась лишь однажды — «оценить изменения». Прошлась по комнатам, раскритиковала цвет стен («слишком уныло»), выпила кофе и уехала. Предложить помощь ей даже в голову не пришло, хотя Мария осторожно намекнула, что лишние руки не помешали бы.
Зато когда ремонт завершился и дача стала по-настоящему уютной — с крепкой крышей, новой мебелью и ухоженным участком, — Оксана внезапно вспомнила о «семейном гнезде».
— Мария, ты ведь не против, если мы с детьми иногда будем приезжать? — как-то спросила она по телефону. — Всё-таки дача Маргариты, столько воспоминаний. Кирилл с Кристиной обожают природу.
Что Мария могла ответить? Запретить? Она никогда не умела отказывать. Всегда старалась быть «понимающей», не устраивать сцен, не требовать лишнего.
— Конечно, приезжайте, — согласилась она тогда. — Только предупреждай заранее, хорошо?
В первый раз Оксана с семьёй приехали в июне. Вели себя аккуратно: привезли угощения, за собой прибрали, даже цветы во дворе полили. Мария тогда решила, что всё будет в порядке. Что можно делиться. Что так и должно быть — принимать родных в доме Маргариты.
Но вскоре всё изменилось.
Оксана стала бывать всё чаще. Сначала раз в пару недель. Потом — каждые выходные. Затем — на длинные праздники с ночёвками. Спрашивать разрешения она перестала, ограничиваясь коротким сообщением: «Мы в субботу приедем».
И однажды Мария с Владимиром сами собрались поехать на дачу в выходные…