Однажды Мария и Владимир решили выбраться на дачу в воскресенье и с удивлением обнаружили, что Оксана уже хозяйничает там. Причём с пятницы. На веранде сушились детские вещи, спальня была занята, а кухня утопала в грязной посуде.
— О, и вы приехали! — оживилась Оксана, выходя к ним в халате. — Прекрасно, мы как раз хотели жарить шашлык. Мясо привезли?
Мария ощутила неприятный холодок внутри, но сдержалась. За мясом они поехали сами. Потом жарили, накрывали на стол. Оксана с Никитой устроились на шезлонгах, дети носились по участку с криками, а Мария с Владимиром, как всегда, занимались уборкой — мыли тарелки, вытирали стол, приводили всё в порядок.
— Спасибо, что пустили, — бросила Оксана на прощание, даже не уловив двусмысленности своих слов. — У вас тут так уютно стало! Теперь будем наведываться чаще.
И они действительно стали появляться постоянно.
— Почему ты такая хмурая? — Владимир мягко коснулся плеча Марии, когда она пересказала разговор с сестрой. — Ты же сама хотела всё обсудить.
— Хотела, — тихо ответила она. — Но мне страшно. Ты же знаешь Оксану. Она умеет надавить, выставить всё так, будто это я виновата. Скажет, что я мелочная, бессердечная, что лишаю детей воздуха и простора.
— Не позволяй ей этим пользоваться, — твёрдо произнёс Владимир. — Мы три года приводили этот дом в порядок. Три года вкладывали сюда свои гривны, силы, время. А они приезжают, словно к себе, и ещё вещи Маргариты крушат.
Сервиз. Этот проклятый сервиз стал последней точкой.
Мария помнила его с детства: фарфор с синим узором, который Маргарита берегла как святыню и доставала лишь по большим праздникам. После её смерти Мария перевезла сервиз на дачу и поставила в старый буфет за стеклом — как напоминание.
На ноябрьские праздники Оксана с семьёй нагрянули на четыре дня. Без предупреждения. Мария и Владимир тогда оставались в городе и собирались приехать лишь к финалу выходных. Но у Владимира заболела Людмила, пришлось срочно отправиться к ней.
Когда в среду они всё же добрались до дачи, их встретил беспорядок. В раковине и на столе громоздилась немытая посуда, на скатерти темнели пятна вина, в саду валялись окурки — хотя курить на участке они просили не раз. В ванной на полу лежали использованные полотенца.
А ещё — осколки. Спрятанные, но не слишком старательно.
Коробку под кроватью Мария обнаружила случайно, когда проходилась пылесосом. Открыв её, она застыла. Внутри лежали фрагменты бабушкиного сервиза. Не всё — часть, видимо, выбросили. Но и того, что осталось, хватало, чтобы понять: он разбит.
Она набрала Оксану. Та сперва отмалчивалась, затем нехотя призналась:
— Да, Никита нечаянно разбил пару чашек. Извини, собиралась сказать, да вылетело из головы. Это же случайность.
— Пару чашек? — Мария с трудом держала себя в руках. — Оксана, там половина сервиза!
— Да не половина! — вспыхнула сестра. — И вообще, что ты так переживаешь? Это всего лишь старая посуда. Купим новую, современную.
— Это была посуда Маргариты.
— И что? Она бы не захотела, чтобы ты из-за тарелок расстраивалась. Сказала бы: главное, что все целы и здоровы.
В тот момент Мария ясно осознала: больше так продолжаться не может.
Оксана опоздала на двадцать минут. В кафе она ворвалась с раскрасневшимся лицом, в дорогом пуховике и с объёмной сумкой через плечо.
— Это что вообще за выходка?! — начала она с порога, даже не поздоровавшись. — Ты понимаешь, что натворила? Дети весь вечер плакали! Мы специально планировали поездку на выходные! Никита отгул взял!
— Присядь, — ровно произнесла Мария.
— Я и так сяду! — Оксана шумно опустилась на стул напротив. — Объясни, что за ерунда?
Официантка подала меню, но Оксана отмахнулась:
— Мне ничего не нужно. Я здесь надолго задерживаться не собираюсь.
Мария всё же заказала чай и пирожные на двоих. Оксана скрестила руки и смотрела с явным вызовом.
— Оксана, — начала Мария, тщательно формулируя каждую мысль, — дача принадлежит мне. Маргарита завещала её только мне.
— И что с того? — вскинулась Оксана. — Я не претендую на неё! Я всего лишь хочу иногда приезжать! Разве это ненормально?
— Иногда — это нормально, — спокойно согласилась Мария.