— Где моя швейная машинка? — поинтересовалась я, уставившись на безупречно пустую столешницу, где ещё утром красовалась моя швейцарская «Bernina», приобретённая на бабушкино наследство.
Сергей, мой официальный супруг, даже не счёл нужным оторваться от телефона. В эфире своего вечернего радиошоу он представал душой студии — тонким психологом и кумиром домохозяек, раздающим мягким баритоном советы о гармонии в браке. В домашних стенах тот же голос обычно звучал иначе — им он зачитывал перечень моих «промахов».
— Я отдал её Наде, — равнодушно сообщил он, пролистывая новости. — Ей для блога нужен был стартовый капитал. Она машинку продала.
Я спокойно опустила сумку на пуфик. Внутри ничего не дрогнуло и не оборвалось. Просто будто повернули тяжёлый металлический кран — и поток бесплатных ресурсов был перекрыт.
— То есть ты передал мою вещь, купленную на мои деньги, своей сестре, чтобы она её реализовала?
— Орися, не веди себя как собственница! — Сергей наконец посмотрел на меня, и в его взгляде читалось неподдельное возмущение. — Семье это нужнее! Ты всё равно пропадаешь сутками в своей поликлинике. А Надя сейчас в поиске себя. Ей необходим толчок!
Я внимательно оглядела этого ухоженного, самодовольного мужчину, рассуждающего о «толчках», и задала всего один вопрос:
— Почему же ты тогда не продал свою новую «Тойоту», чтобы обеспечить сестре такой стимул?
Сергей осёкся. Его губы приоткрылись, как у рыбы, внезапно оказавшейся вне воды. Он явно пытался сформулировать эффектную фразу в духе радиоэфира, но в голове, похоже, случился сбой.
Уже на следующий день прибыла тяжёлая артиллерия — свекровь. Людмила, женщина внушительных форм и бывшая заведующая складом мясокомбината, величаво вплыла на кухню, источая приторный аромат духов и твёрдую уверенность в том, что окружающие обязаны подчиняться её воле.
— Орися, Сергей сказал, ты обижаешься из-за какой-то ерунды…