За чаем разговор принял более напряжённый оборот.
— Богданчик, помнишь, как мы с тобой в прошлую субботу в ванной ремонт затевали? — произнесла Тамара с ласковой интонацией, обращаясь к сыну, но при этом внимательно наблюдая за Александрой. — Ты у меня такой умелый, весь в покойного отца. Жаль, что его уже нет рядом.
Александра застыла с чашкой на полпути ко рту. В тот день они с Богданом собирались поехать за город. Он тогда сказал, что срочно вызвали на работу.
— Мам… — голос Богдана дрогнул. — Я же просил тебя…
— Ой, прости меня, сыночек! Совсем вылетело из головы, что вы с Александрой что-то планировали, — Тамара театрально приложила ладонь к щеке. — Ну ты же знаешь мою память… А ремонт нельзя было откладывать. Прости меня, Александра дорогая, старую женщину.
Её извинения прозвучали как мягкий укол кинжалом под шелком. Александра молча поставила чашку на блюдце. Её глаза — тёмные и глубокие — встретились со взглядом Тамары. И впервые в них не было ни растерянности, ни страха — только холодная решимость.
Часть 3. СПАСТИ НАШ БРАК ОТ ТВОЕЙ ЛЮБВИ
Через неделю напряжение достигло пика. В субботу Богдан должен был отвезти Тамару на плановый приём в поликлинику. «Сыночек мой родной, без тебя я не справлюсь», — сказала она по телефону таким надломленным голосом, будто её ждала не врачебная очередь, а настоящая битва.
Богдан позвонил Александре:
— Малышка моя, извини… Маме нужно помочь. Давай перенесём театр на другой день?
— Ладно, — спокойно ответила она. — Передай маме: пусть возьмёт все предыдущие анализы и скажи ей от меня здоровья крепкого.
Тамара чувствовала себя победительницей. Её сын снова был рядом с ней. Они сидели за кухонным столом и пили чай с её фирменным пирогом из яблок.
— Знаешь ли ты, сынок… — сказала она печально и тихо. — Я ведь всю жизнь только для тебя старалась…