После того как отца не стало, я даже не позволяла себе думать о новых отношениях. Боялась, что кто-то чужой может причинить тебе боль. Все делала ради тебя. И сейчас думаю только о том, чтобы ты был счастлив.
Богдан осторожно взял её за руку:
— Мам, я понимаю.
В этот момент его телефон завибрировал. Пришло сообщение в общий чат, где были он, Александра и Тамара. Писала Александра. Не голосом — текстом. Продуманным, тщательно сформулированным.
«Тамара, желаю вам скорейшего выздоровления. Пожалуйста, обязательно расскажите врачу про бессонницу. Богдан говорил, что на прошлой неделе вы звонили ему в два часа ночи — не могли уснуть и чувствовали себя одиноко. И еще — не забудьте упомянуть о болях в сердце. Они у вас всегда усиливаются, когда Богдан задерживается на работе. А раз уж вы сегодня вместе, спросите у сына про наши визиты к семейному психологу — мы уже три месяца ходим туда вдвоем, чтобы научиться выстраивать личные границы и справляться с чувством вины. Думаю, вам будет интересно это узнать. Крепкого здоровья».
На кухне воцарилась мертвая тишина. Тамара сидела с прямой спиной; лицо её стало неподвижным и бледным, словно маска из воска. Она внимательно всматривалась в глаза сына — искала там раскаяние или хотя бы привычную попытку оправдаться.
Но Богдан не встретился с ней взглядом — он продолжал смотреть на экран телефона с сосредоточенным выражением лица: серьезным и отстранённым таким образом, каким она его ещё никогда не видела.
— Это правда? — едва слышно произнесла она. — Вы действительно ходите к психологу?
Он поднял глаза на мать. В них не было ни гнева, ни раздражения — только усталость человека, который слишком долго уступал и молчал о главном.
— Да, мама… Мы стараемся сохранить наш брак… несмотря на твою любовь.
— Я ведь всю жизнь… ради тебя… — начала она говорить дрожащим голосом, но слова оборвались сами собой.