Курьер переминался с ноги на ногу, с явным отвращением оглядывая облупленные стены моего подъезда. В воздухе витал запах кошачьей шерсти и поджаренного лука. В его руках, обтянутых черными перчатками, выделялся плотный конверт — белый, с матовой поверхностью, напоминающей тонкий пластик.
— Владислава? Вам лично в руки.
Я поставила подпись и закрыла дверь, повернув оба замка. Сердце билось так сильно, что казалось — вот-вот выскочит из горла. Богдан не звонил уже полгода — с тех пор как я отказалась разменять свою двухкомнатную квартиру ради его первоначального взноса.
Я вскрыла конверт. Внутри лежала открытка с золотым тиснением и тонким ароматом дорогих духов.
«Богдан и Ганна. День рождения нашей семьи. Ресторан «Онегин». Дресс-код: Black & Gold. Строго вечерний стиль».
Я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела женщина пятидесяти пяти лет — уставшая, в поношенном халате с катышками. Мой «вечерний стиль» сводился к черным брюкам пятилетней давности и блузке, которую я надевала разве что на юбилеи коллег. Ни золота, ни блеска. В кошельке — остатки аванса и отложенные деньги на зимние сапоги.
Вечером Богдан сам позвонил.
— Получила?
— Да, сынок… Очень красиво всё… Наверное, дорого?
— Мам, только не начинай снова, — голос у него был сухим и отстранённым. — Это важное событие для нас обоих. Там будут партнёры отца Ганны и мои начальники. Постарайся выглядеть достойно. Не надевай то платье с базара, в котором ты летом на дачу ездишь.
— У меня другого нет… И сейчас совсем туго…
— Я так и думал… Ладно уж. Переведу тебе пять тысяч гривен. Купи себе что-нибудь длинное и чёрное. И причешись нормально — не этими своими бигуди.
Он сбросил звонок прежде чем я успела ответить. Я смотрела на экран телефона: пять тысяч гривен… На платье и салон красоты.
В тот месяц я не купила сапоги для зимы и не внесла оплату за коммунальные услуги. Даже заняла у соседки — впервые в жизни решилась на это… Но платье приобрела: скромное чёрное из добротной ткани. Туфли пришлось взять в комиссионном магазине — немного тесноваты, зато выглядели почти новыми.
В день торжества я приехала к ресторану заранее. «Онегин» сиял огнями словно дворец из сказки; вся парковка была заставлена дорогими иномарками стоимостью выше моей квартиры.
Из машин выходили уверенные мужчины в костюмах и женщины в мехах или струящихся шелках; среди них я чувствовала себя чужой — как будто случайно попала туда, где мне быть не положено.
Богдан встречал гостей у входа: в элегантном голубом костюме он выглядел чужим человеком — взрослым мужчиной с холодной уверенностью во взгляде. Рядом стояла Ганна — словно фарфоровая статуэтка с ледяным выражением лица.
Я подошла ближе и протянула им конверт со всеми деньгами, которые удалось наскрести за последние недели.
— Поздравляю вас… мои родные…
Богдан бросил быстрый взгляд на меня, молча убрал конверт во внутренний карман пиджака даже не заглянув внутрь:
— Привет, мам… Нормально выглядишь… Сойдёт… Проходи внутрь… Тебя проводят… Стол номер восемь…
Он тут же отвернулся к мужчине внушительного телосложения, который только что вышел из джипа:
— Анатолий! Какая честь видеть вас!
Зал оказался огромным: хрустальные люстры сверкали под потолком; повсюду живые орхидеи; звучала живая музыка скрипки и рояля… Меня проводили мимо центральных столов — там сидели родители Ганны со своими родственниками и важными гостями…