— На что?! — он окинул меня взглядом, задержавшись на моем простом льняном сарафане и руках, испачканных краской. — На что ты могла спустить такие деньги?
— На жизнь, Богдан. На свою собственную жизнь. Я купила себе свободу от необходимости доедать остатки. Открыла депозит, собираюсь путешествовать. Записалась на курсы живописи.
Он смотрел на меня так, будто увидел привидение.
— Ты… как ты могла? Ты нас обворовала! Из-за своих прихотей наш внук остался без нормального дома?
— У внука есть отец. Здоровый, крепкий и вполне обеспеченный мужчина. Который считает нормальным кормить мать объедками. Так вот теперь сам и заботься о своей семье. Я свое уже сделала.
— Я тебе этого не прощу, — процедил он сквозь зубы. — Моя нога больше не ступит на твой порог. Ты мне больше не мать.
— Как скажешь, — спокойно ответила я.
Он уехал, оставив за собой облако пыли. Я смотрела ему вслед и пыталась понять: должно ли мне быть больно? Но боли не было. Было чувство освобождения — словно я наконец-то сняла с плеч рюкзак с камнями, который несла три десятилетия.
Прошло пять лет.
Я осталась жить в том же поселке. Выкупила тот самый домик полностью. Мои картины начали покупать приезжие — они были простыми по форме, но душевными по содержанию. У меня появился пес — забавный терьер по кличке Бублик.
О сыне я ничего не слышала.
Однажды мне пришло уведомление в социальной сети: я завела страницу для публикации своих работ.
Сообщение от пользователя «София».
«Здравствуйте! Вы Владислава? Художница?»
Я открыла профиль отправителя: на аватарке девочка лет четырех с серьезным серым взглядом… моим взглядом.
«Да, это я. Чем могу быть полезна?»
«Мама говорит, что вы моя бабушка… но вы злая и уехали далеко. А папа сказал, что вы умерли… Но я нашла вашу картину в интернете — там подпись такая же, как у папы в старой тетрадке… Это правда вы моя бабушка?»
У меня перехватило дыхание.
Ганна… Значит всё-таки вспоминают обо мне. И Богдан… «Умерла», значит? Ну что ж… возможно, для него так проще.
Я начала печатать ответ медленно и вдумчиво:
«Привет, София! Я жива и вовсе не злая. Просто взрослые иногда путаются и причиняют друг другу боль… Но бабушки остаются бабушками даже тогда, когда живут далеко».
«А можно я вам буду писать? Папа сердится каждый раз, когда я спрашиваю про вас… А мне хочется научиться рисовать! Мама говорит, у меня талант… как у кого-то».
Я невольно улыбнулась.
«Конечно можно! Я с радостью тебя научу! Нарисуй то, что видишь из окна».
Через минуту пришло фото: детский рисунок фломастерами — домик с деревом и большая желтая собака рядом.
Я взяла кисть в руки и быстро набросала на маленьком холсте ответ: девочка с серьезными глазами сидит на берегу широкой реки рядом со смешным терьером.
Не знаю, сможет ли сын простить меня однажды… Не уверена даже в том, увижу ли внучку лично…
Но знаю точно одно: больше никогда я не стану сидеть возле туалета в ожидании подачек от тех, кто зовет себя родными. Теперь я сама строю свою судьбу — такую жизнь, где есть место только тем людям, которые видят во мне человека со своими границами и желаниями.
Вечером мы с Бубликом вышли прогуляться вдоль реки. Она была спокойной и величественной одновременно — как моя душа теперь стала внутри себя самой.
Если эта история тронула вас за живое — поставьте лайк и подпишитесь на страницу автора. А как бы вы поступили на месте героини? Поделитесь своими мыслями в комментариях ниже.