Я ничего не ответил. Внутри лишь попытался себя убедить: хорошо, пусть переведёт дух. Видно же — вымоталась. Месяц — не вечность. Я выдержу.
Прошёл месяц. За ним второй. Оксана к поискам работы так и не приступила. Совсем. Просыпалась ближе к полудню, включала сериалы, потом часами сидела в телефоне. Когда я возвращался вечером, квартира выглядела так, словно уборки не было несколько дней.
В раковине — гора посуды. На столе — крошки. В ванной — беспорядок. Кот, которого она обещала кормить, надрывался от голода.
— Оксана, ты же весь день дома. Неужели сложно хотя бы тарелки сполоснуть?
— Я тебе не домработница, Максим. Ты меня в прислугу записал? Я тебе не мать.
Слова задели. «Не мать». Разумеется, не мать. Мать хотя бы за собой уберёт.
Но я снова проглотил обиду. Перед глазами стояла та самая девушка из детского сада — с мягкой улыбкой и фиалками на подоконнике. Я продолжал верить, что она никуда не делась, просто устала. Надо немного потерпеть.
Четвёртый месяц совместной жизни. Я, как обычно, вернулся с работы. На кухонном столе лежал чек из торгового центра. Сумма — двадцать семь тысяч гривен. Я пробежался глазами по списку: платье, сумка, две пары обуви, косметика.
— Оксана, это что?
Она появилась в дверях в новом платье и сделала оборот вокруг себя.
— Ну как? Я давно на такое смотрела. Там скидки были. Заплатила картой, которую ты оставлял на продукты. Ты ведь не против?
Я держал чек и не мог поверить. Двадцать семь тысяч. Она не работала, ни копейки не приносила в дом — и потратила мои деньги, даже не обсудив.
— Оксана, ты списала двадцать семь тысяч, не сказав мне ни слова.
— Максим, ну что ты как скряга? Я же не норковую шубу взяла. Просто обновила гардероб. Мне элементарно нечего носить.
— У тебя три чемодана одежды.
— Это всё устарело. Я должна выглядеть достойно. Или тебе приятнее, чтобы рядом была замарашка?
Я опустился на стул. Двадцать семь тысяч — за один визит в магазин. Пока я пахал, она тратила их на обновки.
— Оксана, такие расходы нужно обсуждать.
— Ты мне ещё лимит установи, как начальник сотруднице, — она скрестила руки на груди. — Нормальные мужчины радуются, когда их женщина хорошо одета.
Я хотел что-то возразить, но она уже скрылась в комнате и хлопнула дверью.
В тот вечер во мне впервые что-то неприятно кольнуло. Однако я отмахнулся от тревоги, убедил себя, что нужно спокойно всё обсудить и расставить точки над «и».
Через неделю Оксана привела в квартиру подругу — Ярину. Я пришёл с работы и увидел на кухне двух женщин за столом. Они пили чай с тортом. С тем самым тортом, который я купил к выходным.
— О, Максим, привет! Это Ярина, моя лучшая подруга. Ярин, это Максим.
Ярина смерила меня внимательным, оценивающим взглядом и коротко кивнула.
— Привет. Квартира отличная. Оксана говорила, что ремонт обошёлся недёшево.
Я переоделся и вернулся на кухню. Сел. Они продолжили разговор так, будто меня рядом не было. Минут через тридцать я невольно начал вслушиваться. Ярина щедро делилась «житейской мудростью».
— Оксан, пора его аккуратно подвести к ювелирке. Сколько вы вместе? Самое время для кольца. А то останешься без статуса и гарантий.
— Я намекала, — Оксана тихо засмеялась. — Но он не догоняет.
— Намёки — это ерунда. Ставь вопрос ребром. Или кольцо — или пусть думает. Мужчины понимают только конкретику.
Я находился в двух шагах от них. Они обсуждали меня так, словно я — предмет мебели.
— И про машину не забудь, — продолжала Ярина. — Он на чём ездит?
— На кроссовере.
— Неплохо. Но тебе нужна своя. Хотя бы компактная, для удобства.
— Ярин, у меня даже прав нет.
— И что? Пусть оплатит автошколу. Потом купит машину. Ты его женщина — значит, он обязан.
В горле стало тесно. «Обязан». Купить автомобиль человеку, который не считает нужным помыть за собой чашку.
Через час Ярина ушла. Оксана подошла ко мне, обняла сзади, коснулась губами шеи.
— Максим, не сердись на Ярину. Она просто переживает за меня.
Я молчал, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлый, неприятный вопрос, который больше нельзя было откладывать.