— Если бы ты ко мне относилась с уважением, ты бы сначала поинтересовалась моим мнением.
Она резко схватила телефон и набрала мать. Не прошло и десяти минут, как мне позвонила незнакомая женщина.
— Максим, это Валентина, мама Оксаны. Как вы вообще можете так поступать? Выгнать парня на улицу! Он один в чужом городе! Иван ей как родной брат!
— Валентина, ваша дочь живёт в моей квартире, не платя ни копейки. Она не работает, по дому ничего не делает. И к тому же поселила человека без моего согласия. Вам самой не кажется, что это уже слишком?
В трубке повисла пауза. Затем послышалось:
— Вы, мужчины, одинаковые. Всё считаете до последней гривны. Оксаночка — золото. Она детей растила! Она ангел!
— Ангел, который пять месяцев лежит на диване за мой счёт. Валентина, всего доброго.
Я отключился. Оксана стояла в коридоре — раскрасневшаяся, с блестящими от слёз глазами.
— Ты так с мамой разговариваешь?!
— Оксана, собирай вещи.
Она будто окаменела.
— Что?
— Собирайся. До завтрашнего вечера у тебя есть время. Отвезу тебя к маме или туда, куда скажешь.
— Ты меня выгоняешь?!
— Я заканчиваю отношения, в которых оплачиваю всё я, а от тебя слышу только требования. Мне нужна другая женщина. Не та, что живёт за мой счёт и при этом считает, будто я ей обязан.
— Но я же ради тебя уволилась! Ради нас! Чтобы дома было уютно!
Я обвёл взглядом кухню: грязная кружка на столе, плита в пятнах, одежда, сваленная на стуле.
— Уют? Оксана, ты даже кота забываешь покормить. О каком уюте речь?
Она мгновенно сменила тактику. Подошла вплотную, взяла меня за руки, посмотрела тем самым мягким, просящим взглядом — как когда-то в детском саду.
— Максим, я всё осознала. Честно. На этой неделе найду работу. Буду готовить, убирать. Давай не будем рубить сгоряча. Мы же любим друг друга.
Когда-то этот приём действовал безотказно. Раньше я бы смягчился. Но теперь иллюзий не осталось. Я видел, как она рассчитывала вытянуть из меня кольцо, как распоряжалась моими деньгами, как привела в мой дом постороннего. Второго шанса не будет.
— Нет, Оксана. Я всё решил.
Она кричала почти до утра. Плакала, обвиняла, уверяла, что я ещё пожалею, что такую, как она, мне не найти. Предрекала одиночество, называла бессердечным, утверждала, что я разрушил ей жизнь. Позвонила подруге Ярине — та перезванивала и клеймила меня подлецом. Я не отвечал.
Сидел на кухне, молча пил чай. За стеной Оксана всхлипывала в разговоре с матерью, жаловалась, называла меня тираном. Сквозь тонкую перегородку слышалось каждое слово: «Мам, он подлец. Выгоняет меня на улицу. Я ему лучшие месяцы жизни отдала».
Лучшие месяцы — те самые, когда она проводила дни на диване и тратила мои деньги. Забавная интерпретация.
На следующий день она уехала: три чемодана, кот Барсик и пакет с моими тапочками, которые носил Иван. Тапки я выбросил и купил новые.
Через пару дней пришло сообщение: «Максим, я погорячилась. Давай поговорим. Я изменюсь. Обещаю».
Я не ответил.
Спустя месяц сестра показала мне фото из соцсетей. Оксана уже с другим — мужчина старше, с квартирой просторнее. Совместный снимок из ресторана, на её пальце — кольцо. Всего месяц отношений, и уже помолвка. Значит, схема сработала. Просто не со мной.
Я усмехнулся — без злости, скорее с облегчением. И даже немного пожалел того человека, который пока не понимает, что приобрёл не жену, а эффектную проблему.
Теперь я возвращаюсь домой — тихо и спокойно. Чистота. Посуда вымыта, потому что мою её сам. В холодильнике есть еда — я сам её покупаю. На подоконнике стоит мой кактус.
Никто не устраивает скандалов, не требует походов в рестораны, не спускает мою зарплату на платья. Тишина и порядок.
Я не жалею ни на секунду. Воспитательница из детского сада оказалась обычной нахлебницей, ищущей удобное место. На работе — заботливая и терпеливая с детьми, а дома — диван и чужие деньги.
Я завела второй канал — там рассказы, которых здесь не будет