Дмитрий решил выбраться на рыбалку в загородный дом приятеля и неожиданно застал там собственную супругу с незнакомцем
Дмитрий глубоко вдохнул прохладный утренний воздух, наполненный запахом хвои и сырой земли. Дом его друга Никиты, уютно устроившийся у берега небольшого озера в Вишневом, казался идеальным убежищем от суеты. Лето стояло знойное, офисные будни выматывали до предела, а брак с Оксанкой давно утратил былую живость: вместо тепла — тишина за ужином и дежурные фразы. Узнав, что Дмитрию хочется порыбачить, Никита без колебаний протянул ключи: «Рыбалка тебя отвлечёт, старик. Бери лодку, удочки — и отдыхай». Дмитрий ухватился за эту возможность, рассчитывая, что гладь воды и покой помогут навести порядок в мыслях.
Он приехал на рассвете, когда первые лучи лишь начинали прогревать воздух и вытягивать тени от сосен. Чемоданчик с снастями и термос с кофе он поставил у крыльца, после чего огляделся. Озеро расстилалось перед ним ровной зеркальной поверхностью, в которой таял утренний туман. Привязанная к короткому причалу лодка едва заметно покачивалась. Всё выглядело безупречно — пока он не направился ближе к воде.
Сначала до него донеслись голоса. Негромкие, приглушённые, но отчётливые. Дмитрий остановился и прислушался. Мужской смех, затем мягкая женская интонация — и сердце болезненно сжалось: он узнал этот тембр. Это была Оксанка. Он попытался убедить себя, что ошибся, однако шаги к берегу развеяли сомнения. За деревьями, у самой кромки воды, стояли двое: его жена и незнакомый мужчина. Они находились слишком близко. Её ладонь покоилась на его плече, а он — высокий, темноволосый — склонился к ней и что-то тихо говорил. Лодка, на которую Дмитрий рассчитывал, покачивалась рядом, словно безмолвный свидетель их близости.
К вискам прилила кровь. Всё вокруг словно исчезло, оставив только эту сцену: Оксанка — смеющаяся, раскованная, совсем не та, что последние годы встречала его усталым взглядом в их киевской квартире. Незнакомец, чьё лицо скрывала тень, держался уверенно, будто давно привык к её вниманию.
Скандал, который уже давно назревал в душе Дмитрия, требовал выхода.