— Да где это всё? Куда делись мои носки, где рубашка? В этом доме вообще хоть что-то лежит на своём месте?!
Это было не утро — обычный вторник в квартире на девятом этаже, куда семь лет назад Мария вошла с одним чемоданом и большими ожиданиями. От чемодана давно ничего не осталось, а надежды истёрлись, словно ковёр в прихожей, который Андрей обещал сменить, да так и не дошёл до магазина.
Он стоял посреди спальни в одних трусах, перебрасывая одежду по кровати и озираясь так, будто хаос вокруг возник специально, чтобы досадить ему лично.
— Рубашка на стуле, — спокойно произнесла Мария, не отрывая взгляда от экрана.
— Я вижу, что на стуле. Почему она вся в складках?
Она промолчала. Провела пальцем по экрану, возвращаясь к предыдущему сообщению. Юрий писал коротко и чётко: среда, 14:00, офис на Садовой, возьмите документы о совместно нажитом имуществе. Мария ответила: буду.
— Ты меня вообще слышишь?
— Слышу, Андрей.
Он что-то недовольно буркнул, обнаружил носки в ящике комода — там, где им и полагалось быть, — и начал одеваться, подчёркнуто резко. Очередной спектакль одного актёра, подумала Мария. Репертуар не меняется годами.
Андрей относился к категории «хозяйственных» мужчин: мог заменить розетку, вкрутить лампочку — и этого, по мнению его матери, было достаточно, чтобы считать сына образцовым супругом. Валентина жила неподалёку и появлялась с частотой стихийного бедствия — громко, без предупреждения, с советами по быту и тем самым взглядом, который без слов объяснял Марии всё, что она думает о её способностях.
Собственно, именно из-за неё сегодня и разгорелся утренний переполох.
— В субботу мама приедет, — сообщил Андрей, застёгивая пуговицы. — Отпарь ей платье к празднику.
Мария подняла глаза.
— Какое ещё платье?
— В пакете, в шкафу. Она на прошлой неделе оставила. Просила постирать и отпарить — у неё отпаривателя нет, я забыл сказать.
Сказано мимоходом, как нечто само собой разумеющееся. Будто нормально, что платье свекрови хранится в их шкафу и ждёт своего часа, а Мария узнаёт об этом в последний момент. Будто у неё нет собственной работы, своих забот, нет встречи в среду с Юрием, который просил принести бумаги о совместно нажитом имуществе.
— Хорошо, — коротко ответила она.
Андрей взглянул с лёгким недоумением. Её спокойствие всегда выбивало его из колеи. Он ожидал спора, а когда его не следовало, раздражался ещё сильнее.
— И купи её торт. Тот, с маком. В кондитерской на Ленинской.
— Та кондитерская на Ленинской закрылась. Ещё в январе.
— Значит, найди в другом месте.
Он направился на кухню, зазвенела посуда. Мария убрала телефон в карман халата и на несколько секунд задержалась у окна — напротив тянулись серые фасады, одинаковые окна, за которыми шла чужая жизнь. Похожая? Лучше? Хуже? Сравнивать она давно перестала — это ничего не меняло.
Семь лет брака. Дочке Полина — пять с половиной. Квартира в ипотеке, оформлена на двоих; папка с документами лежит под кроватью. Машина записана на Андрея, но покупали вместе — тогда Мария получила наследство от бабушки и вложила почти всё. Он вспоминал об этом, когда ему было выгодно. В остальное время — забывал.
На кухне звякнула ложка. Андрей пил кофе стоя, уткнувшись в телефон — листал новости или что-то ещё, Мария давно не интересовалась. Она налила себе воды и остановилась у холодильника.
— Полина в субботу у твоей мамы? — спросил он, не отрываясь от экрана.
— Да. Я договорилась.
— Значит, посидим с мамой вдвоём. Нормально.
«Посидим» означало Андрей и Валентина. В этом «мы» Марии отводилась роль функции: погладить, купить, приготовить, подать. Она смотрела на магнитики на холодильнике и думала о среде, о встрече с Юрием, о том, что на работе придётся сказать, будто едет к врачу. С врачами никто не спорит — не принято уточнять.
— Андрей, — неожиданно произнесла она. — А ты помнишь, когда мы в последний раз куда-то выбирались вдвоём?
Он поднял взгляд. Помолчал. Затем убрал телефон в сторону.
— В смысле — куда?
— В кино. В ресторан. Просто пройтись.
— Мария, ты сейчас серьёзно? У нас ипотека, ребёнок, в субботу мама приезжает, а ты о ресторанах заговорила.
— Я всего лишь спросила.
— И зачем? — Он взял со стола ключи. — У нас всё нормально. Живём, как все.
Дверь закрылась. Не с грохотом — тихо, привычно, окончательно.
Мария поставила чашку на стол, достала телефон и снова открыла переписку с Юрием. Ещё раз прочитала: документы о совместно нажитом имуществе. Потом вытащила из-под кровати папку — она точно знала, что в ней. Три месяца она собирала эти бумаги спокойно, без истерик и спешки: банковские выписки, договор ипотеки, свидетельство на машину, справки о доходах. Всё было аккуратно разложено по файликам.