Кира находилась в своей комнате — пока ещё считавшейся её личным пространством — и пыталась сосредоточиться на документах, которые взяла домой с работы. Однако шум из гостиной мешал сосредоточиться.
— Андрейчик, ну ты только глянь на этот паркет! Его бы прошлифовать да лаком покрыть — загляденье будет! — возбуждённо щебетала Владислава. — А вот эту стену снести и сделать студию. Кире-то зачем отдельный кабинет? Она и на кухне с ноутбуком посидит.
Кира вышла в коридор. В гостиной шло бурное обсуждение переустройства ЕЁ квартиры. Андрей развалился на диване, поддакивал и глупо улыбался. Мотря разливала чай из парадного сервиза Киры — того самого, что она берегла как память о бабушке.
— Добрый вечер, — произнесла Кира холодным голосом. — Что здесь происходит?
— О, пожаловала хозяйка медной горы, — усмехнулась Владислава, не удосужившись подняться с кресла. — Мы тут прикидываем, как твою хату сделать поудобнее. А то живёшь как в музее. Скукотища.
— Андрей, объясни своим родственникам: никакой перепланировки не будет. И гостей я сегодня не приглашала.
Андрей заметно занервничал. Он избегал открытых конфликтов, но ещё больше опасался матери и напористой Владиславы.
— Кира, ну чего ты сразу так? Люди просто фантазируют вслух… Общаются… Не будь такой угрюмой.
— Пусть мечтают у себя дома.
В этот момент в разговор вмешалась тяжёлая артиллерия: Мотря поднялась с места и заслонила собой свет от люстры.
— Послушай меня внимательно, девочка моя. Ты стала частью нашей семьи, мы тебя приняли как родную. А ведёшь себя эгоистично. У Владиславы сейчас трудности: ей негде жить до тех пор, пока бизнес не наладится. Любовь звонила и велела держаться вместе! Поэтому решили так: ты перебираешься в маленькую комнату, мы с Владой займём эту большую, а Андрей пока поживёт в зале на диване.
— ЧТО?! — Кира не поверила своим ушам.
— Всё верно услышала. И не смей перечить старшим!
— Убирайтесь отсюда… — тихо произнесла Кира.
— Что ты сказала? — прищурилась Владислава.
— ВОН ВСЕ! — голос Киры дрогнул не от слёз, а от ярости, которая копилась слишком долго и теперь вырывалась наружу вибрацией гнева.
Мотря шагнула вперёд и нависла над ней:
— Не съедешь по-хорошему — выселю по-плохому! Думаешь ты тут королева? Да ты никто без мужчины! Андрей уйдёт от тебя — кому ты нужна со своими бумажками? А мы ему семья! Мы его кровь! Так что рот закрой и ступай заваривай нам свежий чай! Этот уже остыл!
В этот момент зазвонил телефон Киры. Аппарат оказался у Мотри (она обожала хватать чужие вещи), и громкая связь включилась случайно:
— Мотря, ну что там? Уговорили эту фифу? Скажи ей пусть не выпендривается! Квартирка-то ей даром досталась… Пусть делится! Бог велел делиться!
Это был скрипучий голос Любови.
Кира выхватила телефон из рук свекрови. Внутри неё что-то оборвалось: механизм терпения окончательно вышел из строя после лет смазанного интеллигентностью самообуздания. На его место пришло ледяное спокойствие чиновника с доступом к реестрам правды и мести.
— Хорошо… Делитесь сколько хотите… Планируйте хоть дворец… — проговорила она неожиданно ровным тоном.
Развернувшись на каблуках, Кира ушла в спальню и плотно прикрыла за собой дверь. За спиной раздалось довольное хихиканье Владиславы и ехидная фраза свекрови:
«Я ж говорила – прогнётся… Куда она денется с подводной лодки».
Часть 3
Реестр грехов и кадастр возмездия
На следующий день Кира оформила отгул – но вовсе не для того чтобы рыдать в подушку или жаловаться подругам по телефону. Вместо этого она отправилась прямиком на работу – но уже не как штатный сотрудник отдела недвижимости… а как исследователь дела всей своей жизни.
— Татьяна… Ты сегодня какая-то сама не своя… Всё нормально? – спросила коллега Татьяна между укусами бутерброда с колбасой.
— Мне нужен полный доступ к архиву сделок по недвижимости за последние три года по Северному району… И ещё пробей мне две гражданки: Владиславу Викторовну Свиридову… И Мотрю Козлову…
Татьяна округлила глаза:
— Это что-то личное?
Кира посмотрела прямо:
— Это вопрос выживания… И ещё проверь: поступали ли заявления о смене регистрации по моему адресу?
Два часа подряд она сидела перед монитором компьютера – глаза расширялись всё больше с каждой новой строкой данных… Волосы вставали дыбом от ужасающего масштаба предательства…
Пазл складывался воедино – отвратительная картина становилась всё яснее…