Поезд прибывал в шесть утра. Я точно помнила — сама проверяла расписание неделю назад. Но сейчас сидела на кухне, обхватив ладонями чашку с уже остывшим чаем, и даже не думала собираться.
— Люба, ты серьёзно? — Андрей стоял в дверях, полностью одетый. — Это ведь твой сын!
— Именно поэтому я и не поеду.
Он посмотрел на меня так, будто я заговорила на незнакомом языке.
— Объясни. Он целый год служил. Ты его не видела, не обнимала. И теперь просто отказываешься встретить?
Я сделала глоток — чай был холодным и горчил.
— Хочешь — езжай сам.
***
За два дня до того, как Дениса забрали в армию, он сказал мне:
— Ты мне больше не мать.
Без предупреждения. Стоял посреди этой самой кухни и смотрел с такой яростью, что у меня подкосились ноги.
— Что ты сказал? — мой голос прозвучал чужим даже для меня. — Денис, что ты имеешь в виду?
— Всё ясно! Ты предала папу! Вышла за этого… — он кивнул в сторону комнаты, где Андрей смотрел телевизор. — Прошёл всего год после похорон! Один год! Даже приличия ради не подождала!
— Денис… это было пять лет назад…
— И что?! Это делает тебя менее предательницей?! Папа лежит в земле, а ты уже с другим живёшь!
Я застыла на месте. Никогда прежде сын так со мной не разговаривал. Двадцать лет заботы, любви, бессонных ночей… И вот теперь: «ты мне больше не мать».
— Пожалуйста… давай спокойно поговорим…
— Не о чем говорить! Я ухожу служить. Вернусь — жить буду отдельно. К тебе ни ногой!
Он ушёл к себе и захлопнул дверь.
Через два дня его увезли. На проводы я пришла, конечно же. Стояла среди других матерей и смотрела, как он садится в автобус. Он даже головы не повернул в мою сторону.
***
Мне сорок восемь лет. Уже четверть века работаю учительницей начальных классов в одной школе. Дети ко мне тянутся, родители благодарны, коллеги уважают… А родной сын испытывает ко мне лишь злобу.
Мой первый муж Тарас умер шесть лет назад от рака. Мы боролись полтора года… но болезнь оказалась сильнее. Тогда Денису было четырнадцать — самый трудный возраст.
Он обожал отца безмерно: они вместе ходили в походы, рыбачили, бегали на футбол… Я всегда была где-то рядом: та мама, что кормит и следит за уроками; а папа был воплощением веселья и настоящей жизни.
После смерти Тараса сын замкнулся в себе: неделями сидел взаперти у себя в комнате и с трудом окончил девятый класс. Я водила его к психологу… но особых изменений это не принесло.
А потом появился Андрей.
Мы познакомились случайно — я тогда искала прокладку для крана и совсем растерялась среди полок магазина стройматериалов. Он подошёл помочь… разговорились… обменялись номерами телефонов.
Андрей тоже пережил утрату: его жена умерла от той же болезни за три года до нашей встречи. Он понимал мою боль как никто другой…
Через год мы поженились. Денису тогда исполнилось шестнадцать… И он сразу отверг Андрея: ни слова ему не говорил, за стол с нами не садился; если тот заходил в комнату — сын молча вставал и уходил прочь.
Я пыталась объяснить ему: мне нужна опора рядом; я устала быть одна; Андрей добрый человек… Но Денис слушал молча с каменным лицом… а потом произносил одно:
— Ты предала папу. Всё ясно.
***
Год службы прошёл странно…
Денис писал редко: коротко и сухо – «служба идёт нормально», «со здоровьем всё хорошо», «деньги есть». Ни одного тёплого слова… Ни разу он не написал «мама» или «скучаю».
Я отвечала развёрнуто: рассказывала про школу и соседей; писала о погоде; говорила ему снова и снова о своей любви… Но ответа почти никогда не было…
Раз в месяц он звонил – ровно на пять минут:
— Привет… Как дела?
— Всё нормально, сынок… А у тебя?
— Нормально… Всё мам… время заканчивается… Пока…
И короткие гудки…
После каждого такого звонка я плакала навзрыд… Андрей старался поддержать:
— Люба… потерпи ещё немного… Армия многое расставляет по местам… Вернётся – всё будет иначе…
Я очень хотела верить этим словам…
А потом пришло последнее письмо – за месяц до демобилизации…